Оборотень, приговоренный к смерти, встречает женщину, потерявшую память в аварии. Их притяжение запретно и опасно, но непреодолимо. Среди враждебного мира они ищут спасение друг в друге, рискуя всем ради любви, которая может вернуть им обоим утраченное.
— Кем ты меня видишь?
По растерянному взгляду подруги сразу стало ясно, что она понятия не имеет.
— Что-то связанное с компьютерами?
Я выразительно на нее посмотрела: хороший комп еще можно купить, но где возьмешь склонность и желание заниматься нелюбимым делом?
— Ты любишь спорт, — рассуждала Линет вслух, — значит, могла бы стать туристическим оператором, например.
— Отправлять других в шикарные путешествия, — саркастично покивала я, скривив рот, — а самой глотать слюни, прозябая в Бепре?
— Ты же вопила, что кресло тебя не остановит! — напомнила Линет с прищуром.
— Кое-что я смогу, — согласилась я неохотно. — Но на это понадобятся деньги. Большие деньги.
Теперь уже Линет выразительно задрала бровь, и я, смекнув, что она имеет в виду, от души возмутилась.
— Ну, уж нет! Хватит за меня платить! Ты совсем меня разбалуешь.
— Разве подруги нужны не для этого? — чарующе рассмеялась девушка.
Когда я в такие моменты смотрела на нее, удивительно гибкую, женственную и горячую, то ненамеренно представляла, что и сама могу стать такой же притягательной и изящной красавицей.
Снова буду бегать на своих двоих, излечатся шрамы, а облик приобретет хищную сексуальность, перед которой невозможно устоять.
Но потом я вспоминала о Белтране и браслетах, о потребности в сыром мясе и опасности для родных и… мой азарт угасал.
Да, волчицы легче переносили изменение, в них не так резко были выражены сопутствующие проблемы. Но это совершенно не значило, что Линет приходится легко.
Она тоже носила серебро. Полнолуние проводила в помещении без окон, на всякий случай прикованная цепями. И испытывала такие же острые эмоции, как все ликантропы. Чуть слабее, но они все же наличествовали в полном объеме.
— Линет, — позвала я, откладывая учебник математики, который мы ускоренно проходили, чтобы я могла сдать экзамены, — как думаешь, каковы мои шансы вернуть подвижность ног после превращения?
— Прости, Фло, — Линет взглянула на меня с икренним сожалением. — Если бы я знала что-то, о чем другие молчат, то давно бы тебя обнадежила. Но нет. Никто не даст тебе заранее обещания, удастся ли вылечить паралич.
Голос подруги наполнился болью, и я потянулась обнять ее. Порой казалось, что она справляется с моей болезнью хуже, чем даже я.
— Ну, давай, что ли, продолжим, — кивнула она на учебник, чтобы я не отлынивала.
— Давай.
Амнезия не была полной. Школьные знания восстанавливались уже почти автоматически, я усваивала материал небывалыми темпами благодаря стараниям Линет.
