Верни меня к жизни, волк — это дьявольская атмосфера и горячий сюжет о перевоплощении. В одной взрывной секунде герой теряет контроль над собой, растворяясь в страшном желании. Открывшись безбашенной мечты наслаждения, она погружается в безудержное стремление, лишая себя устоев и уважения к себе....
— Халле, — он поперхнулся на имени, но мужественно продолжил, — уверял, что ты почти разлюбила меня еще до аварии. Уступить тебя ему, позволить добиваться твоей взаимности, а самому оставаться в стороне… это стало одним из самых трудных испытаний за все месяцы. Но я решил, что ради твоего благополучия должен попытаться.
Желтые глаза наполнились теплом такой силы, что эта нежность будто бы прошла сквозь меня, заряжая каждый нерв, оголенный до предела.
— Разве я знал? — выдохнул оборотень, кончиками пальцев очерчивая линию моей скулы.
Сердце пело от его слов. Я тонула в них, как в сладкой тягучей карамели. Наша любовь была непостижимой, но признания чарующей волной проникали в самое сердце, завладевали разумом, отодвигали тьму. Барьер разрушился, но вместо боли за ним оказался свет.
— Значит, ты меня любишь?
Глава 55. Я тоже тебя люблю
— Любил, люблю и буду любить всегда. Обычными словами и не объяснишь… Я — оборотень. Мои чувства гораздо сильнее, чем в человеческом понимании. Эта любовь никогда не иссякнет, не потускнеет со временем, — поделился Кристав, лаская мое лицо пылающим нежностью взглядом. — Ты — мое сердце, Флоранс. Мое дыхание…
— Все это так… фантастично, — судорожно всхлипнула я, чувствуя жгучие слезы в глазах.
— И, тем не менее, это — правда, — улыбнулся Крис, обжигая поцелуем кончик моего носа и краешки губ.
Сердцу стало тепло, в нем вспыхнула неугасимая надежда. Чувства рвались из груди, и не осталось уже причин, чтобы замалчивать их.
— Как ты, наверное, знаешь, — застенчиво опустила я глаза, стряхивая невидимые пылинки с одежды парня, — я тоже тебя люблю.
Протяжно выдохнув, Крис медленно прижал меня к себе и несколько секунд удерживал в жарких объятиях, и я ощутила связь с ним как никогда крепкой.
Больше никакого напряжения, печали или страданий. Потребность, которая притягивала нас друг к другу с невыносимой силой, была удовлетворена, как только мы признали ее существование и перестали бороться.
Это было так хорошо, словно выздоровление после тяжелой, затянувшейся болезни. Словно тело отравлял яд, и только что нам обоим дали противоядие.
