Верни меня к жизни, волк — это дьявольская атмосфера и горячий сюжет о перевоплощении. В одной взрывной секунде герой теряет контроль над собой, растворяясь в страшном желании. Открывшись безбашенной мечты наслаждения, она погружается в безудержное стремление, лишая себя устоев и уважения к себе....
Огромные зубы сжимались на шее Эрлинга в мертвой хватке, не рвали и не кусали, но и не давали послаблений. И стоило оборотню дернуться, страшные челюсти напрягались еще сильнее.
Вся ссора наверняка не заняла и пары минут, но мне казалось, будто время застыло.
Наконец, Халле затих. Прекратил борьбу. Лишь глаза отчаянно вращались и источали… нет, больше не гнев. Унижение, признание неудачи.
Страшные челюсти постепенно разжались, но Халле остался лежать на земле. Ни жив, ни мертв. Он был раздавлен своим провалом.
Полукровка сразу метнулся ко мне, его облик стремительно возвращался в человеческий, и возле машины он уже снова был собой."
"Красные дьявольские глаза пожелтели и наполнились сильнейшим беспокойством, когда он начал гладить мое лицо, шепча что-то неразборчивое. Я смотрела на белого волка.
Не сразу поняла, что что-то бормочу, только когда Криставиан ответил: — Все будет хорошо, Флоранс, он не пострадал, я не причинил ему вреда, клянусь! Я победил его, Халле подчинился. Его сестры уже здесь, они ему помогут.
— И ты… — надрывно шепнула я, заметив на его губах алые пятна.
— Это не моя кр… — он резко осекся, сердито вытерев рот рукой, но я уже догадалась, что он не договорил.
Это была кровь Халле. Схватка не могла пройти гладко, взрослые парни — не волчата, играющие в войнушку понарошку. И если бы не благородство и не невероятный самоконтроль Криставиана, мой друг не отделался бы легкой царапиной, которая наверняка сейчас уже зажила.
Белый оборотень повернулся у кромки леса, чтобы в последний раз с невыносимой тоской взглянуть в мои глаза. Прощаясь навсегда. И потом исчезнуть в черной глубине леса.
— Я стану такой же?.. — разрыдалась я, заглядывая в любимые желтые глаза и просто не веря, что буду ужасным зверем — рычащим чудовищем, бросающимся на все, что движется, стоит лишь чуть-чуть разозлиться.
Не только безумие Халле, но и свирепость Криса о многом мне сказала.
Я увидела двух настоящих оборотней, потерявших себя, заглянула в лицо собственного будущего, которое наступит очень скоро.
— Нет, — убежденно шептал Кристав, губами осушая мои слезы. — Я всегда буду рядом, каждую минуту, и не позволю тебе совершить ошибок.
