Верни меня к жизни, волк — это дьявольская атмосфера и горячий сюжет о перевоплощении. В одной взрывной секунде герой теряет контроль над собой, растворяясь в страшном желании. Открывшись безбашенной мечты наслаждения, она погружается в безудержное стремление, лишая себя устоев и уважения к себе....
Даже Ильза смягчилась и окончательно приняла меня как часть семьи: для нее я стала избавительницей от порядком надоевшего проклятия в лице Белтрана. А Криставиан… не спуская меня с колен. Неотрывно разглядывал с восхищением и то и дело целовал, целовал, целовал… в висок, щеку, в уголок губ, любя, нежничая и отвлекая.
И шептал в самое ушко: — Я горжусь тобой, Флоранс, ты невероятно сильная… и смелая. Я люблю тебя… И я очень… очень жду нашей свадьбы.
Глава 69. Свадьба
— Девочка моя, ты такая красивая! — всплакнула Шарлетт, впервые увидев меня в свадебном платье, сшитом по индивидуальному эскизу.
Приталенный корсет выгодно подчеркивал грудь, по чашечкам, плечам и рукам вились серебряные узоры. Длинный подол заканчивался воздушным полупрозрачным шлейфон.
— Она права, Фло, — согласился папа, одобрительно кивнув. — Выглядишь словно королева. Знали бы родители, сколько Линет приложила усилий, чтобы вернуть мне человеческий вид: даже нарисовала на лице татушку, потратив на нее уйму времени и несмываемых чернил.
"Я пыталась помириться с ним, выслала приглашение на свадьбу, даже звонила. Но трубку взяла его сестра и грубо потребовала забыть этот номер, невзирая на все мои объяснения. Куоби больше подходил еще и тем, что мне не пришлось жить в одном доме с Шарлетт.
Не потому, что нельзя. Она обиделась бы, что я не хочу провести с ней последние несколько дней перед вступлением во возрослую жизнь.
У отца Криставиана было много домов по всему городу, и ни с матерью не требовали, чтобы их дети обязательно жили с ними, так что договориться было намного проще, не вызвав подозрений. Мне исполнилось три месяца, и я, как все волчицы, демонстрировала хороший контроль, но дело было не только в этом.
А значит, вернула многие человеческие свойства. Можно было больше не волноваться, что я выйду из себя прямо у алтаря и покусаю половину зала. Я могла есть и пить наравне с людьми. И глаза мои больше не горели дьявольским пламенем, а стали светло-карими, как у Халле.
