Оборотень, приговоренный к смерти, встречает женщину, потерявшую память в аварии. Их притяжение запретно и опасно, но непреодолимо. Среди враждебного мира они ищут спасение друг в друге, рискуя всем ради любви, которая может вернуть им обоим утраченное.
Какому нормальному парню понравится перспектива никогда не быть близким с любимой?"
"— Это тебе сейчас так кажется, — скептически заметила я, — потому что ты молод. Но пройдет несколько лет, и ты поймешь…
Его упорство было достойно уважения, но только если бы он уже был зрелым мужчиной, хотя бы тридцатилетним. Высокий рост и широкие плечи не делали Халле взрослым. Он все еще оставался подростком, а в юности мы все склонны преувеличивать, особенно наши чувства. И наше терпение.
— Я знаю, что к тебе испытываю, — процедил друг сквозь зубы, разозленный моим снисхождением, как будто я была старше его на десяток лет. — Мои чувства не изменились до сих пор и не пройдут со временем, я абсолютно уверен. Я люблю тебя, Фло.
— Прости, — вздохнула я, осознав, что придется сделать то, чего клялась избегать. Но, раз остальные аргументы не сработали, осталось использовать последний, другого выхода не было. Это будет жестоко, но правдиво. — Нояне люблю тебя. Смирись.
Тяжелое молчание повисло в салоне автомобиля. Полминуты спустя оно взорвалось яростью обиженного друга.
— Только пожалуйста, Фло, не говори мне, что это из-за того придурка на дорогой тачке, которого ты никак забыть не можешь! — яростно ударил Халле по рулю.
— Что?.. — ахнула я потрясенно, что разговор принял такой неожиданный оборот. Помимо воли мое лицо потяжелело, наливаясь жаром. — Ну ты и… Как же это нелепо, Халле! Я видела-то его всего один раз!
Хорошо, что парень смотрел не на меня, а в другую сторону.
— Но даже если бы ты был прав, — сердито сцепила я зубы, — то, во-первых, это не твое дело, а во-вторых, кто бы ни понравился мне, все равно получил бы отказ. Я уже сказала, что отношения — не для меня. Может кто-то и считает приемлемым встречаться с инвалидом, я же не стану отнимать у здорового человека право на счастье с равным.
Я уставилась в окно, застигнутая врасплох ужасающим чувством опустошения и ярости. Я высказала правду не только Халле, но, прежде всего, себе… заключила с собой договор и скрепила жирной печатью.
Все, точка. Нет у меня прежнего будущего, и признания в любви лишь раскачивали мой внутренний покой, к которому я стремилась. Зачем манить сладкими обещаниями о нормальной личной жизни, если нормальной в этом смысле она больше не станет? Только душу травить!
Я придумала достаточно интересных идей, которые смогу осуществить в моем положении, и быть при этом вполне счастливой.
