Верни меня к жизни, волк — это дьявольская атмосфера и горячий сюжет о перевоплощении. В одной взрывной секунде герой теряет контроль над собой, растворяясь в страшном желании. Открывшись безбашенной мечты наслаждения, она погружается в безудержное стремление, лишая себя устоев и уважения к себе....
Может, если она на меня посмотрит, то вспомнит что-нибудь…
— А может, и не стоит ей вспоминать, — сказала, как отрезала, мама. — Ты ведь понимаешь, о чем я.
— Ты не пустила меня в больницу, и я это принял. Но теперь-то ей намного лучше, позволь нам уже увидеться! Она все время сидит одна — ты считаешь, это нормально? Ей нужен друг, так почему бы не я? Уверяю, что смогу сделать ее счастливее…
— Ты уже сделал все, что мог! — закричала мама и наверняка попробовала закрыть дверь.
— Я не уйду, — раздались звуки борьбы.
— Ей действительно лучше, — тихо заговорила Шарлетт, пытаясь вразумить навязчивого посетителя. — И, учитывая обстоятельства, это благо для нее. Не надо бередить старые раны.
— А если я пообещаю, что не буду ни о чем ей напоминать? — поклялся парень. — Я люблю ее и сделаю так, как скажете, только позвольте быть рядом.
Я нахмурилась, пытаясь вызвать в мертвой памяти образ юноши, с которым прежде встречалась. Увы, мне это не удалось.
Дома было много фотографий, на некоторых я была запечатлена со школьными друзьями, но нигде не фигурировал бойфренд.
— Ты хотя бы представляешь, как она теперь выглядит? — понизила голос Шарлетт, и я напрягла слух изо всех сил. Машинально коснулась шрамов кончиками пальцев — рубцы все еще были выпуклые и неровные.
Поначалу мать убрала из дома зеркала ради моего душевного спокойствия, но я высмеяла ее странное решение: как причесаться, не видя себя со стороны? как привести в порядок одежду перед выходом на улицу?
Это было глупо, я ведь не убивалась из-за каждого шрама.
Я помнила, как увидела свое отражение после реанимации впервые. Говорят, мое тело прошло сквозь лобовое стекло и при падении прокатилось по острым камням на обочине, вся кожа оказалась иссечена глубокими рваными порезами, которые заживали плохо, сильно изменив внешность.
На своих фотографиях я видела приятную, милую девочку, не пользующуюся косметикой, потому что она была хороша и без нее.
Ну, что ж, теперь о прежней привлекательности точно можно было забыть — половину моего лица украшали длинные вертикальные рубцы.
Врачи ожидали нервного срыва, но я не помнила себя прежнюю, поэтому мне не с чем было сравнивать.
