На железнодорожном полотне мир тишины резко нарушается шумом и возню детей. Ждать прихода поезда Кирилл не может — укачивание не помогает. Внизу слышится плач ребенка, который уже давно не спит. Странная нянька Люба, кажется, самой бессонницей и не знает, как справиться с ситуацией....
— Я ничего не понимаю. Что-то изменилось?
Сухарев снова молча кивнул.
— Случилось. Я влюбился.
Вера следила за движениями его губ.
— Скажи еще, — попросила она.
— Я люблю тебя, Вероника. Хочу быть рядом с тобой. Мне все равно где — хоть в лесу, хоть в городе.
В поезде, в самолете, под землей, на земле. Есть возражения?
— Если бы ты не пришел, я бы сейчас выла на луну, а волки в твоем лесу подпевали бы мне.
— И я тоже подпевал бы. С тех пор как ты уехала, я только и делал, что выл на луну.
— Послушай! Ты, наверное, голодный! — спохватилась Вера.
Сухарев усмехнулся:
— А у тебя в квартире найдется что-нибудь помягче, чем этот палас?
— В каком смысле?
— Ну, кровать воры не вынесли?
— Не знаю.
Она переместилась в сторону спальни и толкнула дверь. Кровать на месте. Только на многочисленных полках шкафа-купе зияет пустота.
— Вещи вынесли, а кровать оставили, — сообщила Вера.
— Вот и славно, — заключил Сухарев.
Он поднял ее и понес в спальню. Вера почувствовала, как постепенно оттаивает в его руках, как жизнь возвращается к ней.
Активное тепло, исходящее от Егора, убеждало ее в этом.
И когда потом на кухне он жарил яичницу им на ужин, она почти спокойно набрала на мобильнике телефон больницы и спросила о состоянии матери. Там все оказалось без изменений. Но Вера знала, ей подсказывала интуиция, что ничего страшного сейчас случиться не может. Черная полоса в ее жизни закончилась.
Сухарев вошел в темноту и зажег огонь.
Эпилог
Колеса лязгнули под головой, и поезд с легким скрежетом затормозил. Вероника открыла глаза и поднесла поближе руку с часами.
— Полвторого, — сообщил Сухарев с верхней полки.
— Ты не спишь?
Сухарев покачал головой. Спрыгнул вниз."
"— Колеса мешают? — улыбнулась Вероника и покосилась на крупный рыжий апельсин, качающийся на столике.
— Через полчаса — таможня. И к тому же поезд часто тормозит, боюсь, что ты свалишься с полки.
Вероника сладко потянулась и взбила подушку. Сухарев усмехнулся, поймал покатившийся апельсин и стал аккуратно срезать ножиком тонкие полоски корки.
