На железнодорожном полотне мир тишины резко нарушается шумом и возню детей. Ждать прихода поезда Кирилл не может — укачивание не помогает. Внизу слышится плач ребенка, который уже давно не спит. Странная нянька Люба, кажется, самой бессонницей и не знает, как справиться с ситуацией....
— Ты что творишь, сволочь такая? Дрянь! Дура набитая! Издеваешься надо мной?
Мать выбрасывает вперед себя руки и сразу достигает цели: Ника летит со стула вместе с блузками.
— Идиотка! Безрукая! Стерва!
Ника цепенеет от ужаса и вытаращенными глазами следит за матерью. Слова, которые исторгает перекошенный от гнева рот, ужасны. Ника не знает точно значения многих из этих слов, но они вколачиваются ей в голову, как гвозди. Хочется спрятаться, заткнуть уши. Мать не прекращает кричать. Так уже бывало не раз. Ника забивается в угол комнаты, за кровать.
Не прекращая ругаться, мать хватает первые попавшиеся плечики и пытается повесить их на перекладину. Не получается. Крючок тычется в полку обратной стороной. Ника видит это из своего убежища. Она могла бы помочь, но страх держит ее за плечи и не дает подойти к матери.
— Иди сюда! — приказывает мать и, не услышав в ответ никакого движения, повторяет, срываясь на крик:
— Иди сюда, кому я сказала?
Ника выбирается из своего укрытия и с опаской приближается к матери.
— Вставай на стул.
Ника забирается. Мать подает ей плечики с одеждой, а Ника вешает. Дело двинулось.
Остаются только отцовы пиджаки и тяжелое ватное пальто. Мать поднимает его с пола и едва не спихивает дочь со стула, задев рукавом пальто.
— Бери рукой крючок!
Нике не нужно повторять. Она поспешно цепляется за крючок плечиков и тянется к полке.
Мать с трудом приподнимает вслед за Никой пальто. Ника вытягивается всем своим худым тельцем, ей удается набросить крючок на перекладину и… Элла неловко поворачивается, бедром отодвигает стул, на котором, балансируя, стоит Ника.
— Что ты натворила? — пытается выяснить Элла. ощупывая руками пространство перед собой.
— Я не хотела, — пищит Ника из-под душащего ее тяжелого ватного пальто. — Оно само упало.
Когда до Эллы доходит вся глубина случившейся катастрофы, ее руки начинают мелко дрожать, а лицо покрывается бордовыми пятнами.
— Все испортила! Паршивка! В кого только ты уродилась такая? Уродина! Стерва!"
"Отвратительные мерзкие слова пулями выскакивают из перекошенного рта и неумолимо настигают жертву. Ника выползает из-под вороха одежды и на четвереньках добирается до порога. Вслед ей камнями летят ругательства. Ника бежит в комнату брата и затыкает уши руками.
