На железнодорожном полотне мир тишины резко нарушается шумом и возню детей. Ждать прихода поезда Кирилл не может — укачивание не помогает. Внизу слышится плач ребенка, который уже давно не спит. Странная нянька Люба, кажется, самой бессонницей и не знает, как справиться с ситуацией....
Ее деловитость нарушила романтический настрой Ники. Она как-то сразу сникла, захотела спать.
— Он уехал поступать в Москву, — поспешно сообщила она, пропустив сцену прощания, поскольку ее просто не было. И добавила:"
"— В педагогический.
— Фи-и! — сморщилась Инга. — Кто же теперь поступает в педагогический? Сразу чувствуется — провинция… — Она взбила подушку и зевнула.
— Ну и что же? — вступилась Ника. — Он — спортсмен. Он на тренера будет учиться. Коля и меня звал.
Мы договорились, что я окончу школу и тоже приеду в Москву.
— Вот это правильно! — оживилась Инга. — Приедешь и будешь жить у нас. Представляешь, как будет здорово! Мы с тобой кругом станем вместе ходить. Мы тогда с тобой будем так дружить, так…
— Да, но… — вздохнула Ника, вдруг спустившись с небес на землю. — Ты думаешь, меня отпустят?
— Как это — не отпустят? — Инга даже подпрыгнула от удивления. — Ты ведь должна где-то учиться? Ведь лучше там, где есть родственники, это каждому ясно.
— Мама теперь никогда не будет видеть. Врач сказал, что у нее атрофия зрительного нерва.
— Какая ты, Ника! — возмутилась сестра. — Тетя Элла должна научиться справляться без тебя, А потом — здесь твой брат. Он-то не собирается уезжать?
— А как же папа без меня? Знаешь, как ему трудно!
— Но ты ведь будешь приезжать на каникулы!
Инга вскочила и встала посреди комнаты, обернутая в простыню.
— Ты только представь: мы будем вместе с тобой ходить в театры, гулять. Я тебе Москву покажу. Дядя Гена покатает нас ночью на машине.
Не то что ваш Рудник…
Инга так вдохновенно рассказывала о Москве, что Ника слушала ее, открыв рот. Она уже мысленно была там, вместе с Ингой и тетей Оксаной. Вместе с Колей…
— Хорошо бы… — мечтательно проговорила Ника, когда вдохновение сестры иссякло.
— Так и будет! Только ты должна быть понастойчивей. Я и с мамой поговорю, она уговорит твоих, вот увидишь.
— Мама может не послушать тетю Оксану.
Инга прыгнула на диван.
— Нет, Ника! Я не понимаю! Будь я на твоем месте — никому не позволила бы решать за себя. В конце концов, ты всю свою жизнь безвылазно провела рядом с матерью. Фактически тебя лишили детства!
Инга рассуждала так здраво и так по-взрослому, что Ника не знала, что возразить на ее разумные доводы. Тем более, что Инга только поверхностно знала Никину жизнь. Лишь то, что сама видела и замечала. Остальное Ника никогда никому не рассказывала. Тем более Инге.
