На железнодорожном полотне мир тишины резко нарушается шумом и возню детей. Ждать прихода поезда Кирилл не может — укачивание не помогает. Внизу слышится плач ребенка, который уже давно не спит. Странная нянька Люба, кажется, самой бессонницей и не знает, как справиться с ситуацией....
Ты действительно этого хочешь?
Инга задумалась, потянулась за салфеткой и Вытерла губы.
— Не знаю. Мне интересно. Разве тебе самой не интересно, как это все бывает? Вокруг этого столько шума…
— Ну, не знаю… Чтобы вот так, из любопытства?
— Ты трусиха. Я не такая. Я хочу наконец испытать то блаженство, о котором столько трубят.
— А когда он тебя целует? — удивилась Ника. — Когда вы целуетесь, ты что-нибудь такое чувствуешь?
Инга задумалась. Выражение лица у нее сделалось такое, словно она решала мировую проблему.
— Когда целует? — повторила Инга, собрав бровки у переносицы. — Нет, когда целует, мне ничего такого не хочется. Иногда мне кажется, что все — враки, что ничего такого и не существует. Может быть, это выдумки о каких-то там поцелуях, что вызывают внутри почти взрыв, о том, что кровь бежит быстрее, и так далее. Мы с Ромкой по-всякому целовались, и я ничего такого не испытывала. Ой, как это скучно!
Инга подскочила и уселась по-турецки, прижав к животу плюшевую собаку.
— Знаешь, Ромка говорит, что поцелуи — это все игрушки для маленьких, это все не то. Нужно попробовать настоящий секс!
Инга решительно ударила плюшевую собаку кулаком между глаз. Игрушечные глаза с бегающими зрачками съехались у переносицы.
Ника зажмурилась и тихо засмеялась.
— Чего смеешься? — насторожилась Инга.
— Так…
— Ну-ка выкладывай! Нет, ты меня на смех поднимаешь, что ли? — Инга шлепнула сестру игрушкой.
— Не так… — протянула Ника. По ее лицу плавало блаженство. — Когда он меня целует, я схожу с ума…
Мне кажется, что мы летим в пропасть… Что у меня под ногами нет земли…
— Ну-ка, ну-ка, поподробнее!
— Когда он первый раз меня поцеловал… — Ника закрыла глаза, словно так удобнее было восстанавливать в памяти ощущения. — Я думала — упаду в обморок.
