На железнодорожном полотне мир тишины резко нарушается шумом и возню детей. Ждать прихода поезда Кирилл не может — укачивание не помогает. Внизу слышится плач ребенка, который уже давно не спит. Странная нянька Люба, кажется, самой бессонницей и не знает, как справиться с ситуацией....
Плотные темные шторы на окнах. Бронзовые подсвечники на прикроватных тумбочках. Ничего гнездышко… Внизу хлопнула дверь.
Инга вернулась на лестницу, перегнулась через перила.
Внизу, весь в снегу, с охапкой поленьев в руках стоял Роман. Сейчас, в сдвинутой набок ондатровой шапке и распахнутой дубленке, он выглядел очень даже ничего. Скажем так: не как всегда.
— Фу, какой ты копуша… — Инга вытянула губы трубочкой. — Я тут совсем замерзла.
«Сейчас я тебя обогрею, мой птенчик», — полагалось ответить пылкому влюбленному, но Инга услышала следующее:
— Придется немного померзнуть.
Инга без особого энтузиазма двинулась в сторону большой спортивной сумки. Там она нашла спички и газеты. Принялись растапливать камин. Вопреки ожиданиям березовые чурбачки не спешили разгораться.
Чего-то им не хватало.
Инга устроилась в плетеном кресле. Ей ничего не оставалось, кроме как, покачиваясь, наблюдать колдовство ее избранника у камина. Газета сгорала, поленья дымились и — все.
— Ну, сходи за бензином, — подсказала Инга, начиная мерзнуть.
— Ага. И дом подпалим. Отец меня потом четвертует.
Ромка долго возился у камина с хмурым сосредоточенным лицом. Наконец догадался оторвать от поленьев куски бересты и подсунуть их снизу. Пламя занялось.
Но в общем настроении уже что-то рассыпалось.
Инга не могла понять, что именно. Первоначальный настрой, что ли?
Они смотрели на пламя и не знали, что делать дольше. Дома холодно, нагреется не скоро, а ноги уже замерзли, хоть чечетку выбивай.
— Давай выпьем, что ли, согреемся. — Ромка взял сумку и потащил ее на кухню. С полдороги вернулся. — Вообще-то там холодно, давай здесь. — Он доставал и протягивал Инге бутерброды, термос с горячим чаем, яблоки. Она не знала, что со всем этим делать, и потому складывала себе на колени. Огонь согревал ноги, а спина мерзла. Роман налил водки в крышку от термоса.
— Я водку не пью, — поспешно вставила Инга, едва представив, как холодная и противная жидкость обожжет внутренности.
— Тогда выпей чаю с коньяком.
Ромка залпом выпил свою водку, в освободившуюся крышку плеснул коньяк и залил его чаем. Инга с сомнением приняла из его рук горячую пластмассовую крышку.
Спасительный напиток вскоре сделал свое дело:
Инга наконец стала чувствовать свои заледеневшие ноги, тепло достигло кончиков пальцев и потекло в обратном направлении — к груди, к рукам, в ладони.
Лицу тоже стало тепло.
