На железнодорожном полотне мир тишины резко нарушается шумом и возню детей. Ждать прихода поезда Кирилл не может — укачивание не помогает. Внизу слышится плач ребенка, который уже давно не спит. Странная нянька Люба, кажется, самой бессонницей и не знает, как справиться с ситуацией....
Иногда ей удавалось симулировать болезнь, и тогда ее оставляли с бабушкой. Бабушка не приходила от этого в восторг. Она обвиняла Ингиных родителей в том, что те лишают ее личной жизни. Но сейчас Инга была готова заточить себя в этих стенах добровольно, лишь бы с ней остался Коля.
— Ты довольна?
— Я счастлива.
— Нам пора. Я провожу тебя, а потом вернусь сюда дежурить.
Инга молчала, глядя на него во все глаза: вот сейчас он выдаст себя. Какое-нибудь движение в ее сторону… Ей достаточно полунамека! Но — нет. Он выключил свет во всех помещениях и вернулся в игровую.
— Я думал, ты уже одета.
Инга стояла у стены и пыталась унять прыгающее сердце. Он выключил свет и здесь, в игровой. Вот они в абсолютной темноте! Коля подошел поправить штору на окне.
— Коля!
— Да.
— А у вас с Вероникой.., это бывает здесь?
Даже в темноте было видно, как он краснеет. Румянец очень шел его смуглой коже. Помедлив, он кивнул и повернулся в сторону Инги. Она вцепилась в него глазами. Ее взгляд был откровенен, как журнал «Плейбой».
— Моей сестре повезло, что у нее такой парень… — проговорила Инга хрипло, делая первый шаг в его сторону.
Он стоял и смотрел на нее с интересом. Не давая ему опомниться, Инга приблизилась вплотную, положила ладони ему на грудь и зашептала скоро-скоро, словно заговаривала рану:
— Ты только ничего не говори, прошу тебя, все потом, потом, любимый…"
"Она быстро обвила его шею руками и прильнула жадным ртом к его теплым губам.
