Автор
В Версальском замке царит зловещная атмосфера, где каждая переговорка может быть последней, и каждый шаг ведет к тайне. Катрина Госс, привлекательная кухарка, инспектор полиции Папаша Мари и осведомители Сортирнос и Рабуин держатся на расстоянии от опасности. Но когда парижский палач Шарль Анри Сансон приходит за телами убитых в борделе Полетты, всё меняется. Это не просто дело: здесь играют страшные игры, и каждая связь может оказаться ложной....
За надменной болтовней Ренара скрывалось полное бездействие; похоже, инспектор ничего не сделал для продвижения расследования. Но выдвинутые Ренаром аргументы также нельзя полностью сбрасывать со счетов; впрочем, есть масса возможностей не раскрывать громкого имени жертвы. И еще: Ренар уверен, что среди служителей королевы вора нет. Николя еще раз вспомнил все, что сказал Ренар, вспомнил, как тот утверждал, что бриллианты украли за пределами Версаля. Но если ему это доподлинно известно, то почему он об этом не сказал прямо? Впрочем, причины самых простых поступков зачастую труднее всего понять.
А как увязать вопрос с возможным вознаграждением, а главное, с благодарностью королевы, перед которой госпожа Ренар наверняка расхваливает своего супруга? Чувствуя, как в голове у него воцарился хаос, он неожиданно вспомнил фразу, вычитанную некогда в стареньком томике «Опытов» из библиотеки замка Ранрей: «Если я даю своим мыслям роздых, они сразу же погружаются в сон; мой ум цепенеет, если мои ноги его не взбадривают».
Он преодолел последние ступеньки лестницы, ведущей к нему на этаж. Из-под двери комнаты Луи выбивался слабый свет. Он открыл дверь. Сын спал. Книга, которую он читал перед сном, соскользнула на пол. Подняв книгу, Николя улыбнулся: «Любовные похождения кавалера де Фобласа». Иные времена, иные вкусы. Он постоял немного, глядя на спящего юношу. Сквозь обретшие мужественность черты все еще проглядывало лицо ребенка. Как быстро летит время.
"Ночь была теплой. Он разделся, лег на кровать, но сон не шел. Мушетта, недовольная тем, что хозяин все еще не спит, ударом лапы призвала его к порядку. Обуревавшие его мысли теснились, не желая выравниваться в стройные ряды. Чем больше он старался привести их в порядок, оспаривая выдвигаемые им самим же аргументы, тем больше отдалялся от него факел истины, пока наконец его трепещущий огонек не потух окончательно. От вихря совершенно безумных предположений у него разболелась голова, и он наконец заснул — лихорадочным сном больного.
В три часа ночи он проснулся и сел на кровати. Мысль, явившаяся к нему во сне, была настолько верна и проста, что он просто не мог не проснуться. Кошечка, недовольно мяукнув, рассердилась и, спрыгнув на пол, удалилась. Он выдвинул ящик секретера, где лежала целая стопка его маленьких черных записных книжек, куда он заносил все подробности своих расследований.
