А как Куренков связан с криминальными группировками? С тем же Цветом?
— Вы мне, Михаил Михайлович, задаёте вопросы, на которые у меня не может быть ответов. Я же ещё школьник.
— Послушай, Егор, — устало улыбается он, а в глазах его читается сочувствие и доброта. — Возможно, ты думаешь, что делаешь Куренкову доброе дело, покрывая его. Или вообще просто поступаешь порядочно, не предаёшь Романа. Но только это всё чушь. Куренков враг. Слышишь меня? Да, он враг, казавшийся милым и хорошим. Но только это было ложью. Он волк в овечьей шкуре. Враг, проникший в самое сердце нашей защиты. Он, как таракан, пробрался в комитет и занимался своей вредоносной вражеской деятельностью. Так что ты не поступаешь хорошо, покрывая его. Выгораживая врага, ты сам становишься врагом. Разве ты враг советскому государству? Ты враг своей Родине, Егор Брагин?
Ипат-Копат. Вот это поворот… Враг ли я своей Родине? Да я её единственная опора. И ещё надежда на спасение. Как так вышло-то? Блииииин!
— Не слышу, — хмурится он.
— Нет, — качаю я головой. — Я не враг. Как я могу быть врагом моей Родине? Она дала мне всё, что у меня есть. Просто я не знаю ответов на ваши вопросы.
— Да, это правда, Родина дала тебе всё, а ты, вместо того чтобы помочь ей, глумишься, как иностранный шпион. Очень плохо, что ты не хочешь помочь своей стране. Очень и очень плохо. Ты пойми, Егор, Родина без тебя обойдётся, а вот ты без неё — нет.
— Ну что же, — со вздохом говорит он. — Пойдём, я тебе кое-что покажу.
— Пойдём-пойдём, увидишь. Тебе понравится, я уверен.
Понравиться сейчас мне может только вид на вашу контору снаружи, со стороны Крытого рынка, например.
Михал Михалыч встаёт и подходит к двери.
Он открывает дверь и выходит в коридор. Мне приходится подняться и следовать за ним.
— Был у нас на экскурсии когда-нибудь? — спрашивает он.
— Нет, — машу я головой, — не доводилось.
— У нас здесь много всего интересного. Но сегодня посмотришь на наши научные разработки. Они просто невероятные. Помогают нам делать свою работу на очень высоком уровне.
Я шагаю рядом с ним, примеряясь, куда можно ему долбануть, чтобы вырубить. Наверняка, он, гад, владеет всеми теми же приёмами, что и я. Даже большим их количеством. Да он ещё и крупнее меня — выше и тяжелее.
Мы спускаемся на несколько этажей и оказываемся на минус третьем уровне. Поворачиваем от лестницы направо и попадаем в тёмный коридор с низким потолком. Здесь железные двери с глазками, как в тюрьме, и мне это совсем не нравится.
