Я пробегала по мокрым, ночные улицы, где тьма и вязкий туман заволакивали всё вокруг. Лучи фонарей играли странной, неясной музыкой на серых стенах старого дома, будто души покойников затаились за каждым углом. Я боялась этого города до ужаса, его бесконечные темноты вызывали в мне панику и отчаяние, словно он ждал меня, готовый накинуться и съесть....
Так странно, ни одного повреждения. Целехонькая. Даже царапин не было. И летальный исход. Мгновенный.
Я потерла виски, пытаясь хоть что-то сообразить.
– Семнадцатое мая? То есть вы утверждаете, что я умерла семнадцатого мая?
– Мы не знаем, кто ты. Наша дочь умерла семнадцатого мая, два года назад.
Я решила, что мне надо присесть, и опустилась на какой-то пуфик. Пуфик заорал кошачьим голосом, и из-под меня выскочил серый комок.
– Чешир, ты напугал меня! – воскликнула я, и все замерли. Анна прижала ладонь к губам.
– Ой, – изумилась я. – Вспомнила. Чешир! Иди сюда, пушистый!
Кот насторожено уставился янтарными глазами, принюхался по-собачьи. А потом легко вспрыгнул мне на колени, заурчал, тыкаясь головой в ожидании ласки.
– Макс, убери ее, – захрипела Анна. – Кто она? Кто вы? Зачем вы издеваетесь над нами? Чего хотите? Наша дочь умерла! Умерла, понимаете? Я каждый день скорблю о ней! А вы приходите в наш дом, делаете вид, что вы это она, узнали имя кота… Вы думаете, мы вам поверим?
– Вы уверены, что похоронили именно свою дочь? – спросил Дагервуд у седовласого.
– Абсолютно, – ответил он почти спокойно, задумчиво глядя на животное, ласкающееся ко мне. – Вряд ли я мог в этом ошибиться, я врач. Виктория была мертва.
Я тоже смотрела на кота. Если брать в расчет то, что я вспомнила этот дом, этих людей и домашнего питомца, то что же получается? Два года назад я умерла? Семнадцатого мая? Я помню себя с двадцатого. Именно с этой даты начинаются мои воспоминания. Отличный тогда был день – яркий и солнечный, сирень зацветала.
– Как это случилось? – спросила я. – Что произошло?
– Наша дочь отправилась на пикник со своим парнем, – сказал отец. Его голос звучал сухо, но я видела, что и ему нелегко. Они боялись поверить. Поверить, что чудо возможно и я все же жива. Они готовы были принять версию о двойнике, о подмене, о чем угодно. Но чудо? Кто сейчас верит в чудеса?
– Они оба были такими юными и красивыми… – всхлипнула Анна.
– Виктория поехала со своим парнем, – повторил мужчина. – Он был за рулем, но я всегда говорил, что лучше бы вела Вики, она всегда ладила с машинами, любила их. И водила отлично… В тот день с утра было слишком жарко, словно уже наступил июль. Они отправились к озеру, это на севере от городка, там очень красивое место. Взяли плед и продукты, чтобы перекусить… – он тяжело вздохнул. – Они попали в грозу.
