Петтерсон вложил завещание в конверт, скрепил конверт сургучной печатью и утром отдал секретарю Фэллоуза. Секретарь вернула ему записку Морели-Джонсон и заперла конверт в сейф. Вернувшись в кабинет, Петтерсон разорвал записку на клочки. Итак, первая, и самая главная, часть операции была завершена. Оставалось обработать Вейдмана.
— Вы знаете, — начал Вейдман, пока они маленькими глотками пили коктейль в ожидании копченой осетрины, — мы могли бы вместе работать. У меня есть несколько клиентов, которые не знают, куда помещать лишние деньги. А вы хорошо знакомы с биржей и, насколько я слышал, действуете весьма успешно. Мистер Лампсон и эта старая сука миссис ван Дэвис — Бог мой, она всегда путает меня! — оба высоко отзывались о ваших способностях. К тому же я разговаривал с Берни Коханом… он сказал много замечательных слов о вас.
— Чудесно. Я буду счастлив сотрудничать с вами, мистер Вейдман.
Вейдман нетерпеливо взмахнул пухлой рукой.
— Оставим всех этих «мистеров»… зови меня Эйб, Крис.
Петтерсон довольно улыбнулся.
Когда была подана осетрина и они приступили к еде, выпив по рюмке водки, Вейдман продолжил разговор:
— Строго между нами, Крис, старая леди, между прочим, не забыла вас в своем завещании. Сам понимаешь, я не могу распространяться о деталях, но она очень щедра в отношении вас.
На лице Петтерсона не дрогнул ни один мускул.
— Спасибо, что вы сказали мне об этом, Эйб. Я и не догадывался. Она всегда была очень мила со мной, но…
— Давай пока не будем об этом. — Вейдман зачерпнул ложкой соус и выдавил на осетрину лимон. — Я сказал вам это лишь постольку, чтобы это не явилось для вас неожиданностью.
«Время», — подумал Петтерсон. Он немного помолчал, словно пребывая в нерешительности, а потом начал:
— Я тоже кое о чем хочу рассказать тебе. И это тоже сугубо между нами. Так что никому ни слова.
Вейдман удивленно глянул на собеседника.
— Это может стоить мне работы, если я скажу, Эйб… надеюсь на твое слово.
Вейдман машинально кивнул головой.
Поколебавшись для виду, Петтерсон сказал, понизив голос:
— Три дня назад старая леди попросила меня принести ей завещание. Она созналась, что хочет сделать кое-какие изменения, о которых вы ничего не должны знать.
Вейдман настолько был шокирован, что даже забыл об осетрине, нанизанной на вилку.
— Вы хотите сказать, она обратилась к другому адвокату?
— Бог мой! К кому же?
— Она не сказала этого мне.
Кровь бросилась в лицо Вейдмана, невооруженным глазом было видно, насколько он рассердился.
