Когда миссис Морели-Джонсон поставила подпись, он сказал:
— Разве вы не знаете? Мистер Вейдман улетел в Нью-Йорк этим утром. Я встретил его незадолго до отъезда. Он вернется лишь в понедельник.
Миссис Морели-Джонсон огорченно всплеснула унизанными кольцами сухонькими руками.
— Вот видите. Что ж, придется ждать, но все же принесите мне завещание завтра. Крис, пожалуйста, — она улыбнулась. — После всего, что вы сказали, я поняла, что это действительно не так срочно. Ведь я не собираюсь умирать завтра.
— Совершенно верно, — хрипло ответил Петтерсон.
— А не выпить ли нам? Думаю, немного шампанского нам не повредит. Сейчас я позову Шейлу.
Для Петтерсона это было уже чересчур. Он поднялся.
— Пожалуйста, простите меня. Я очень занят в это время, так что нужно бежать.
Он поцеловал ей руку, еще раз выслушал благодарность за орхидеи и покинул ее. Проходя через гостиную, он услышал, что старая леди включила магнитофон.
Шейла ждала в вестибюле. Она кивнула в сторону своей спальни. Пройдя туда, он обнаружил Бромхида сидящим в кресле.
Шейла осталась в вестибюле, на тот случай, если ее позовет миссис Морели-Джонсон.
Петтерсон закрыл за собой дверь.
— Она спрашивала меня о завещании, — сказал он, пытаясь скрыть панику. — Нотариальному отделу это может показаться подозрительным. Кто спрашивает завещание два раза за три недели… В этом нет никакого смысла. Заведующий отделом может позвонить ей.
Бромхид кивнул. Его спокойствие несколько уменьшило панику Петтерсона.
— Зачем ей понадобилось завещание?
— Она хочет оставить Шейле пятнадцать тысяч долларов. И, что главное, желает, чтобы необходимую статью в завещание внес Вейдман. Я пытался ее отговорить, но безуспешно.
Бромхид некоторое время смотрел на него, затем вновь кивнул. Его спокойствие начало раздражать Петтерсона.
— Это в самом деле так? — спросил Бромхид.
Петтерсон покачал головой.
Петтерсон ударил кулаком по ладони.
— А что мне еще можно было сказать? — вспылил он. — Я в любом случае должен был воспрепятствовать ей связаться с адвокатом.
— Тоже верно. — Бромхид некоторое время думал. Завтра двадцать первое. Ему стало ясно, что он спланировал операцию на самый последний момент. — Не предпринимайте ничего… Ждите.
— Ничего не делать? — Петтерсон недоверчиво смотрел на него. — Что за ерунда? Нужно что-то предпринять.
Бромхид махнул рукой, показывая, что надо говорить потише.
— Вы получите свои сто тысяч годового дохода, — спокойно сказал он. — Все остальное не должно вас беспокоить.
