Ничего не делать! Не делать!
Дверь лифта бесшумно раскрылась, и он вышел в холл.
Он оглянулся, и его сердце едва не остановилось от ужаса. С широкой улыбкой к нему приближался человек, которого здесь он совсем не ожидал увидеть: Эйб Вейдман. Продолжая улыбаться, он дружески пожал руку Петтерсону.
— Вот так сюрприз, Эйб! Что вы здесь делаете?
— Думаю нанести визит вежливости старой леди… она любит такие знаки внимания. Заодно еще раз гляну на Пикассо. Вы были у нее?
— Да, — мозг Петтерсона отказывался работать, и лишь громадным усилием воли он взял себя под контроль. — Послушайте моего совета, Эйб, не ходите туда, она в очень плохом настроении.
Вейдман удивленно поднял брови.
— Почем я знаю. Бывает, временами на нее находит. Да вы и сами ее знаете. Дело в возрасте, я думаю. — Он подхватил Вейдмана под руку. — А не выпить ли нам?
Эйб заколебался, потом пожал плечами;
— Ну, если у нее плохое настроение…
Они направились в сторону бара. В это время открылась дверь лифта и оттуда вышел Бромхид. Увидя их, он нахмурился. Это могло быть опасным. Он повернулся и вновь поднялся в пентхауз.
Поднимаясь наверх, он подумал, что сейчас самое время позаботиться о надежном алиби.
Он вошел в тот момент, когда миссис Морели-Джон-сон как раз собиралась сесть за пианино. Она сняла драгоценности и положила их в шкатулку. Увидев Бромхида, она вопросительно глянула на него.
Старая леди сощурилась, пытаясь рассмотреть его.
— «Роллс-ройс» нуждается в сервисном обслуживании, мадам. Если вы не будете против, рано утром я поеду в Лос-Анджелес. Я вернусь к пяти часам дня.
— Лос-Анджелес? Но ведь это так далеко!
— Только там имеются приличные станции сервисного обслуживания. Как вы понимаете, мадам, «роллс-ройс» довольно редкая машина.
— Но вы будете отсутствовать практически весь день? Я право не знаю… У меня на завтра ничего нет, Бромхид?
— Я узнал у мисс Олдхилл… На завтра ничего не запланировано.
Она сыграла несколько нот.
— Хорошо. Не забудьте захватить с собой еду, Бромхид.
— Да, благодарю вас, мадам.
Какое-то время он оставался на месте, слушая ее игру. Хотя он и был лишен музыкального слуха, шестым чувством он понял, что у старой дамы незаурядный талант.
Бромхид никак не мог оторвать взгляд от нее. Ему нравилась эта немного эксцентричная старая леди, и его искренне огорчал тот факт, что он последний раз видит ее живой.
