Наконец тихо, почти шепотом она спросила:
– Уже… кого-то подозревают?
Пуаро бросил на нее пронзительный взгляд и уклончиво ответил:
– Пока подозревают многих, мадемуазель.
– Ну да, понимаю… но… кого-нибудь в особенности?
– А почему вы спрашиваете?
Вопрос, казалось, испугал девушку. И тотчас я вспомнил, что сказал о ней Пуаро утром. «Девушка с тревожным взглядом».
– Мосье Рено всегда так хорошо относился ко мне, – сказала она наконец. – Естественно, меня интересует…
– Понимаю, – сказал Пуаро. – Ну что ж, мадемуазель, пока наибольшее подозрение вызывают двое.
Я мог бы поклясться, что в ее голосе прозвучали одновременно и удивление и облегчение.
– Их имена неизвестны, но есть основания полагать, что они чилийцы из Сантьяго. Ах, мадемуазель, видите, что делают со мной молодость и очарование! Я выдал вам профессиональную тайну!
Девушка мило улыбнулась и застенчиво поблагодарила Пуаро.
Я рассмеялся и извинился перед моим другом.
– Но она и в самом деле изумительно хороша, Пуаро. При виде такой красоты не грех и голову потерять.
Тут, к моему удивлению, Пуаро с самым серьезным видом покачал головой.
– Как! – закричал я. – Ведь комиссар говорил, что она столь же добродетельна, сколь и прекрасна. Сущий ангел!
– Иные отпетые преступники, которых я знавал, имели ангельскую наружность, – назидательно заметил Пуаро. – Психология преступника и лик Мадонны не такое уж редкое сочетание.
– Пуаро! – в ужасе возопил я. – Нет! Подозревать это невинное дитя? Невозможно!
– Ну-ну! С чего вы так разволновались? Я ведь не сказал, что подозреваю ее. Однако, согласитесь, ее настойчивое желание разузнать подробности несколько подозрительно.
– В данном случае я более прозорлив, чем вы, – сказал я. – Не за себя она тревожится, а за мать.
– Чье лицо? – удивленно спросил я. – Дочери?
Заметив удивление в моем взгляде, он многозначительно кивнул.
– Да-да, именно матери. Это было давно, когда я еще служил в бельгийской полиции. Собственно, ее я никогда прежде не видел, но я видел ее фотографию… в связи с каким-то делом. Мне даже кажется…
– Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, дело было связано с убийством!
Раннее утро следующего дня застало нас на вилле «Женевьева». На этот раз стоявший у ворот грозный страж не препятствовал нам. Мало того, он весьма почтительно взял под козырек, и мы проследовали к дому. Леони, горничная, как раз спускалась по лестнице и, кажется, была расположена немного поболтать.
Пуаро справился о здоровье мадам Рено.
Леони покачала головой.
– Совсем убита горем, бедняжка! Ничего в рот не берет, ну ни крошки! Бледная, как привидение. Просто сердце разрывается смотреть на нее. Вот уж я бы не стала так убиваться по мужу, который изменял мне с другой женщиной!
Пуаро сочувственно покачал головой.