До Дорсета наконец дошло. Он хмуро посмотрел на Мейсона и спросил:
– Значит, вы считаете, что рыбок никто не украл?
– Я этого не сказал. Я лишь заметил, что для кражи этих рыбок половник с четырехфутовой палкой – неподходящий инструмент.
Дорсет с сомнением покачал головой:
– Все это понятно, но ведь палкой можно приподнять рыбок повыше, а потом достать их рукой.
– С глубины два фута? – спросил Мейсон.
– Даже если нам и удастся подтащить рыбок близко к поверхности, неужели вы думаете, они дадутся вам в руки под водой. Попробуйте, сержант, проведите эксперимент; я уверен, вам это не удастся.
– Что ж, хорошо, Мейсон, – сказал Дорсет. – Мысли у вас неплохие. Нужно только проверить размеры.
– Имейте в виду, я ничего не утверждаю. Просто высказал предположения.
– Когда вам пришла в голову эта мысль?
– Почти сразу же после того, как я увидел немного выдвинутый из ниши аквариум и половник с палкой, валявшийся на полу.
– Почему вы ничего не сказали полиции, когда она прибыла на вызов Фолкнера?
– Меня ни о чем не спрашивали.
Дорсет на мгновение задумался, а потом неожиданно переменил тему разговора:
– Что вы скажете об этом Стаунтоне?
– Салли Медисон считает, что рыбки те же самые.
– Вы разговаривали с мистером Стаунтоном?
– И он сказал, что Фолкнер сам дал ему этих рыбок?
– Но вы собственными ушами слышали заявление Стаунтона, что Фолкнер дал ему рыбок?
– Вечером того самого дня, когда Фолкнер заявил полиции, что рыбки украдены; кажется, в среду. Час он точно назвать не мог.
Дорсет задумался. В этот момент из-за угла дома выехала машина и остановилась у дома Фолкнеров. Из машины выскользнула женщина – еще до того, как шофер успел затормозить. Женщина сунула ему деньги и поспешила к дому. Ей преградил дорогу полицейский.
– Я – Адель Файербэнкс, подруга Джейн Фолкнер. Она звонила мне и просила приехать.
– Все правильно, – сказал сержант Дорсет. – Но только не входите в спальню и ванную, пока я не разрешу. Попытайтесь успокоить миссис Фолкнер. Если у нее начнется истерика, придется вызвать врача.
Адели Файербэнкс было под сорок, и фигура ее уже расползлась. Впечатление дополняли черные как смоль волосы, очки и своеобразная манера говорить, свойственная нервическим особам. Словно из автомата, из нее вылетала очередь в пять-шесть слов, затем следовала пауза. Она затараторила:
– Как все это ужасно! Просто трудно поверить. Конечно, он был странным человеком. Но подумать, что кто-то мог его убить… Это убийство, сержант?..
