Через несколько минут сержант вернулся к Мейсону и сказал:
– Не обнаружил ничего интересного, кроме использованной спички на полу.
– Видимо, Дрейк курил там, – небрежно бросил Мейсон.
– Да, да, я припоминаю. Он действительно там курил, – сказал полицейский.
– Возможно, он просто искал место, где можно было бы посидеть, – зевнул Мейсон.
– А если бы он уехал в ней, вы бы дали ему увезти с собой улики? – с сарказмом спросил Дорсет полицейского.
Наступила гнетущая пауза, которую нарушил Мейсон:
– Ничего страшного, сержант, мы все иногда ошибаемся.
Дорсет что-то буркнул и повернулся к другому полицейскому:
– Джим, как только ребята снимут отпечатки пальцев в ванной и спальне, скажи им, чтобы они проверили отпечатки в машине миссис Фолкнер. Если найдутся какие-нибудь, пусть приложат к остальным.
Мейсон сухо повторил:
– Да, сержант, мы все порой ошибаемся.
Дорсет опять что-то промычал в ответ.
Мейсон завел мотор своего автомобиля и, едва успев отъ-ехать от тротуара, заметил позади фары машины. Фары мигнули раз, другой, третий.
Мейсон быстро проехал около двух кварталов, а потом снова подрулил к тротуару, наблюдая за идущей сзади машиной в зеркальце заднего вида. Машина остановилась сразу же за машиной адвоката. Из нее выскочил Пол Дрейк и подбежал к Мейсону.
– Мне, кажется, удалось кое-что обнаружить, Перри.
– Место, где стояла машина миссис Фолкнер, пока вы не подъехали.
– Конечно, – ответил Дрейк, а потом добавил извиняющимся тоном: – Правда, следов этих очень мало. Если чья-либо машина стоит у тротуара, трудно найти много следов, тем более что за день у тротуара останавливаются десятки разных машин.
– Что ты обнаружил? – перебил его Мейсон.
– В машине миссис Фолкнер я посмотрел на приборы. Правда, они мне ничего не сказали. Бак был заполнен наполовину, температура мотора низкая. Тогда я взглянул на пепельницу. Она была пустой. Я не придал этому особого значения. Только зафиксировал в памяти, что она пуста.
– Ты хочешь сказать, что там вообще ничего не было?
– Одна горелая спичка.
– Ну и что? – спросил Мейсон.
– Сначала я тоже не понял. Но когда отъехал на машине от дома Фолкнера, подумал: здесь что-то не так. Ведь, сидя в машине и ожидая кого-нибудь, всегда нервничаешь и не знаешь, как убить время. Мне очень хорошо известно это чувство. Когда приходится следить за кем-то, а объект слежки исчезает в доме, не остается ничего другого, как играть с «дворниками».
