Философия Луи не интересовала, он коллекционировал дипломы по математике и физике. Однако после нервной депрессии вдруг задумался над философскими проблемами и стал изучать эту дисциплину почти так же, как и я. Казалось, это давало ему облегчение.
— Я не представлял себе, что его нервная депрессия была такой серьезной.
Смалл пожал плечами и сделал несколько глотков пива.
— Нет, она и не была серьезной. Простое переутомление. Луи не жалел себя — работал больше любого из нас. Он был способен все усвоить. И вот постоянное бодрствование, сильное напряжение дали о себе знать.
В конце концов накопленная усталость вызвала недомогание.
— Оно его сильно изменило?
— Луи понял, что нельзя форсировать. Начал заниматься более благоразумно. — Смалл на секунду замолчал, нахмурил брови, размышляя, потом добавил: — Его вдруг заинтересовали такие вещи, как человеческое поведение, социальная этика, мировые политико-экономические проблемы... Понимаете? В философских спорах о них он проводил множество часов.
— А какие у него были взгляды?
— Ах это! Я надеялся, что про них вы мне скажете. Со мной Луи постоянно спорил. Он очень долго размышлял над вопросами, но никогда не приходил к их решению.
— Какой философ мог бы это сделать!
— Ах, мистер Мэнн, мне кажется, я понял... Вы скорее прагматик...
— В общем, осязаемые факты. Акция, которая является следствием.
— Это так, полностью.
— Ничего не имеет общего с реальностью.
Его глаза заблестели. Я почувствовал, что он счастлив, имея в перспективе спор, в результате которого заткнет мне клюв.
— Например? — спросил он.
— Куда отправляются после смерти? — И прежде чем Смалл успел ответить, я с улыбкой предупредил: — Только не забудьте про доказательства!
Тогда, как все, кто не знают ответа, философ попытался сделать простое сложным, вернув мне вопрос:
— Я был бы счастлив узнать ваше мнение: что же случается с нами после нашей смерти?
— Что ж, скажу вам... — Я покончил с пивом и сообщил: — Мы уходим на два метра в землю.
— О-о-о! Мистер Мэнн... Это так...
— Скажем, примитивно, но...
— Вы когда-нибудь присутствовали на похоронах, мистер Смалл?
— Разумеется, да, и... — Он улыбнулся. — Мне кажется, что с вашей логикой спорить невозможно, мистер Мэнн!
— Вы когда-нибудь убивали человека, мистер Смалл?
— А я — да. Вот это факт, а не философские доводы. И это заставляет размышлять о многом более реальном, чем Платон и Аристотель.
Смалл бросил на меня странный взгляд и поставил свою банку с пивом рядом с собой.
