У меня не было никаких определенных подозрений, но я искал оружие. Я открыл сушилку и увидел сверток, который лежал прямо на нагревательных элементах. Я развернул бумагу.
Это была пачка новеньких тысячедолларовых банкнот. Стоило кому-нибудь включить сушилку, и деньги через несколько секунд сгорели бы. Я пересчитал банкноты: 41 000 долларов. Я вытащил из пачки три бумажки, а остальные завернул и положил на место.
Теперь будет за что объявить Алексиса Миннера «персоной нон грата». Но довольная улыбка тут же слетела с моего лица. До моих ушей донесся скрежет наружного замка и голоса за дверью.
Я выхватил из кобуры пистолет и притаился за распахнутой дверью кухни.
По всей видимости, их было трое — профессиональных убийц, и, если я что-то и собирался делать, то должен был поспешить.
Кто-то повернул выключатель. Лампочка вспыхнула на секунду, и в следующее мгновение комната опять погрузилась в темноту. За это короткое мгновение мне удалось кое-что рассмотреть.
На одном из мужчин была тирольская шляпа с пером, Я уже однажды видел его, когда он стрелял в макет на моей постели в то время, как сам я висел за окном, на тридцатиметровой высоте над улицей.
У второго парня рука была на перевязи. Ее повредил ему Туми, когда метким выстрелом выбил из его руки «ТТ» в коридоре моего отеля.
Третьим человеком мог быть только Миннер Голос с сильным акцентом произнес:
— Лампочка перегорела, Алексис, или пробки. Погоди, у меня есть фонарик.
Один из них достал и включил сильный карманный фонарик, но тут же второй крикнул:
Вероятно, ему тоже был известен трюк с фольгой и лампочкой. Теперь мне ничего не оставалось делать, так как яркий луч света на мгновение осветил меня за матовым стеклом двери. Я выскочил на свободное место и вскинул «кольт», но тут фонарь погас и они, как по команде, рухнули на пол со стоном и грохотом. Мне ничего не оставалось делать, как отпрыгнуть и ничком упасть на пол.
Негромкий хлопок выстрела слился со звоном разбитого стекла кухонной двери, за которой я только что прятался, Я затаился, не отвечая на огонь, чтобы не выдать своего нахождения вспышкой выстрела. Постепенно мои глаза привыкли к темноте, и вскоре я разглядел в углу комнаты смутно белевшую повязку на раненной руке противника. Я бесшумно стащил с ноги ботинок и бросил его в ту сторону. Он ударился о стол и со звоном опрокинул бутылки и стаканы.
Но никто из них не поддался на этот трюк. Они понимали, что находятся в таком же невыгодном положении, что и я.
