Эльфийский пленник вызывал непонятные и отталкивающие чувства. Я смотрела на его красивые орлиные уши, и вины перед этим издевательством не было. Но кто я такая, чтобы вмешиваться? Этот парень был диковинкой, странной находкой среди буйного толпу.
Несколько секунд мы зачарованно смотрели друг другу в глаза, потом я перевернулась на живот и почувствовала осторожное прикосновение к спине. Длинные чуткие пальцы мужа неуклюже высвобождали из петель жемчужные пуговички, что мерцающим рядом тянулись до пояса свадебного платья."
"Руки Алари спускались все ниже. Все больше пуговиц было расстегнуто. Ветерок из открытого окна холодил растущий треугольник голой кожи на моей спине. Замерев в предвкушении, я дышала в подушку, от которой исходил свежий аромат лаванды, и слушала, как жених надо мной жадно хватает губами воздух.
— Я люблю тебя, — вдруг шепнул он со смесью восхищения и растерянности, будто изумляясь силе собственных чувств. — Можно я разденусь?
Едва мы оказались в одной постели, Алари растерял всю свою решимость.
— А зачем мы здесь, собственно, собрались? Конечно, раздевайся. Я настаиваю.
Матрас качнулся. Позади послышался шорох ткани. Лежа на кровати с обнаженной спиной, я краем глаза заметила, как на пол упала белая мантия, за ней — рубашка и брюки.
Спустя секунду меня накрыло, придавив к постели, тяжелое, сильное тело. Полностью голое. Я пока этого не чувствовала, ибо все еще была в платье, пусть и расстегнутом, но знала: на Алари ничего нет. Его алчущая, возбужденная плоть уперлась мне в ягодицы. Горячие губы прижались в поцелуе к лопатке.
— Я сейчас сойду с ума, — признался мой истинный.
С величайшей осторожностью, бережно, будто драгоценное сокровище, он развернул меня лицом к себе и потянул свадебный наряд вниз. Край шелковой ткани проехался по напряженным соскам.
— Можно, — разрешила я, и жених с трепетом вобрал в рот твердую горошину.
Это было так…
Застонав, я выгнулась в пояснице и зарылась пальцами в волосы Алари. Под ласками любимого мужчины моя грудь набухла, налилась, стала упругой и тяжелой. Он посасывал ее — сначала одну, потом вторую — покусывал, мял в руках, и каждым своим поцелуем, каждым прикосновением словно говорил: «Люблю, люблю, люблю».
Рядом с ним трепетало не только мое тело — душа. Удовольствие плоти крепко сплеталось с чем-то возвышенным — с теплым, пульсирующим под ребрами чувством счастья, и на глазах набухали слезы. Я моргала, ощущая, как ресницы склеиваются влажными иголочками, и все мои эмоции, все мое женское естество дрожало потревоженной струной.
Оторвавшись от меня, Алари сел на постели. Красный, растрепанный, с блестящими губами. Голый.
