Автор
Лифт отключен на время ремонта лестницы, и я заморгалась. Софья Яковлева, в спортивном костюме и домашних тапочках, объяснила, что просто сбежала по ступенькам. Вечером она увидела как Люся укрощает кошку, а ночью — сон梦见ит соседку на улице. Какие-то необычные сновидения и странные встречи начали преследовать Сонечку, внушая ей что-то важное....
Придет из школы домой, пожрет, и нет его! Задания не делает, учителя на него жалуются. Друзей нашел себе под стать! Одноклассников-хулиганов Ленку и Пашку. У Кисуниной мать дальнобойщиков обслуживала, тем и жила. На дочь внимания не обращала, та творила что хотела. Намажется так, что страх смотреть, юбку нацепит, которая, прости господи, ничего не прикрывает, и чешет в Монькино на танцульки. Одевалась она хорошо, вещи были новые. Где их брала? Воровала, наверное. Я Федьке конкретно сказал:
– Кисунина гулящая, она тебе не подруга.
Так парень истерику закатил:
– Не смей указывать, с кем мне общаться. Я уже взрослый.
Виктор сдвинул брови.
– Вона как! Пришлось его выдрать. И конкретно заявить: еще раз увижу, что с малолетней проституткой шатаешься, так наподдам, что месяц не сядешь. И забудь про Окошина! Еще тот урод! Хам, грубиян, матерится постоянно. Почему тебя на дерьмо тянет? На Трошину посмотри! Девочка – чемпионка, ее в любой институт сразу возьмут. А тебя, дурака, куда пристроить?
– Федор отцу скандал закатил, – перебила мужа Таня.
– А с кого мне пример брать? С родителей? Ну супер. Всю жизнь в коровьем дерьме жить не хочу! И денег у меня побольше, чем у вас, будет! Чтобы богатым стать, учиться не надо!
И сбежал из дома. Витя разозлился, крикнул ему в спину:
– Надоел ты мне до смерти! Домой не возвращайся!
Федя обернулся:
– А ты, когда с голоду подыхать будешь, ко мне не обращайся.
Таня поежилась.
– После обеда я поехала в Горяево. Сейчас от него ничего не осталось, несколько домов только. А в тот год, когда с Федей беда приключилась, Горяево было поселком. Там больница работала, торговый центр, еще несколько магазинов. Автобус от нас к ним ходил. Прикатила я на центральную площадь, иду, по сторонам гляжу. И вдруг… В окно кафе вижу Федю с каким-то мужчиной, тот сидел спиной ко мне, но понятно было, что взрослый.
Таня заправила за ухо прядь волос.
– По телику всегда страсти-мордасти показывают, нет у журналистов хороших новостей. А в тот год постоянно про педофилов вещали, как они детей заманивают. Кому игрушку дадут, кому деньги. И вдруг я вижу, что незнакомец моему сыну купюру протягивает, сто долларов вроде. Я не постеснялась, вошла в зал, схватила Федьку за плечо.
