Автор
Лифт отключен на время ремонта лестницы, и я заморгалась. Софья Яковлева, в спортивном костюме и домашних тапочках, объяснила, что просто сбежала по ступенькам. Вечером она увидела как Люся укрощает кошку, а ночью — сон梦见ит соседку на улице. Какие-то необычные сновидения и странные встречи начали преследовать Сонечку, внушая ей что-то важное....
Шумят, кричат, а я хочу покоя!» Ага! Сейчас покой, нет подростка дома, и паркет блестит, и колбаса цела. Круто. А что ты про сына знаешь? Где он? С кем? Чем занят? Может, с наркоманами связался, с ворами. Детей тянет на дерьмо. Плевать на жрачку и на чистоту! Смотри, с кем ребенок дружит, да в гости их зови, корми-пои. Этим ты себе спокойствие обеспечишь, вовремя любую ерунду заметишь и меры примешь! Мы с Таней один раз не выдержали, сдали у нас нервы, поругались с Федей. И вон чего вышло! Удрал он и какой вернулся? Я с остальными детьми никогда не скандалю теперь.
Во время обратной дороги мы молчали, и только когда въехали в Москву, Константин Львович произнес:
– Господин Маркс нас обманул.
– Вы озвучили мои мысли, – кивнула я.
– Запутанное дело, – отметил Энтин и взял телефон. – Николаша, попробуйте выяснить, что с Кисуниной и… Вы молодец, предвидели мой вопрос! Включаю громкую связь.
Салон заполнил голос Махонина:
– Ничего на них нет. Последние сведения есть на момент, когда ребятам исполнилось тринадцать. Они завершили очередной учебный год, ушли на каникулы. Первого сентября на занятия не явились. Все. Мать Кисуниной вскоре убил пьяный сожитель.
– Они умерли, – вздохнул Энтин, – что-то случилось тем давним летом с ребятами. Смею предположить, что Федя сбежал из дома не один, а в компании с лучшими друзьями. Его родители ответственные люди, кинулись искать сына и в конце концов нашли его. А родители других школьников вели асоциальный образ жизни. Ни мать Кисуниной, ни Окошины не переживали из-за отсутствия детей.
– Есть еще новость, – сообщил Николаша.
