Автор
Лифт отключен на время ремонта лестницы, и я заморгалась. Софья Яковлева, в спортивном костюме и домашних тапочках, объяснила, что просто сбежала по ступенькам. Вечером она увидела как Люся укрощает кошку, а ночью — сон梦见ит соседку на улице. Какие-то необычные сновидения и странные встречи начали преследовать Сонечку, внушая ей что-то важное....
И меня с сиреной повезли в клинику. Диагноз: аппендицит, перитонит начался. Сразу на стол положили. Не так давно я от наркоза окончательно отошла, выслушала нотацию хирурга. Милый дядька, но жуткий матерщинник. Он всю правду про меня выложил, шипел:
– Женщина с высшим образованием, а вели себя как идиотка! Чай горячий она пила, лимон жрала! Еще бы грелку с кипятком на пузо положила.
Я растерялась.
– А что, надо было?
Доктор просто посинел.
– Запомни! Ни на какую больную область горячее не клади. Врача зови! Хорошо, что мы успели.
Тата захихикала.
– Наркоз определенно на мой мозг подействовал. Я спросила у хирурга: «Что это за место?» Он как гаркнет: «Морг! Неделю теперь у нас будешь лежать! Тихо. Молча». Я взмолилась:
– Отпустите меня домой, я куплю таблетки, лечиться буду аккуратно.
Игорь Анатольевич вдруг поинтересовался:
– А что у нас дома хорошего?
– Собаки, – говорю, – коты.
И тут он как сказал – нет! Тебе его выражение сообщать не стану. Лампуша, пожалуйста, съезди ко мне домой, ключи у тебя есть, покорми стаю. Жуть как нервничаю. Лена, как назло, уехала в отпуск!
– Спокойно выздоравливай, – сказала я, – прямо сейчас полечу к тебе. Собаки-коты меня прекрасно знают, мы с Максом останемся у тебя жить, пока из больницы тебя не выпишут. За Кисой и Мусей с Фирой присмотрит Роза Леопольдовна.
– Лампуша, ничего не надо, да и некогда тебе будет, – пробормотала Светина, – хлопот с животными много. Макс жуткий шкодник.
Я кашлянула.
– Тата, Вульф любит пошутить, устраивает розыгрыши, но он умный человек, понимает, где, когда, с кем веселиться можно, он не станет…
– Одного кота зовут Макс, – напомнила Тата, – я не про Вульфа говорю.
– Точно! – воскликнула я. – А второго… э… Прасковья Ивановна!
– Пульхерия, – поправила Светина.
– Прости, – смутилась я, – я к тебе домой месяца два не заглядывала. Забыла имя кота.
Когда я вернула трубку в держатель, Энтин рассмеялся.
– Славная пара! Макс и Пульхерия Ивановна. Они счастливы в замужестве?
– Пульхерия – кот, – улыбнулась я.
– Неужели? – удивился Константин Львович. – Тогда уж Пульхерий.
