Автор
В каждой семье нации следующее поколение выбирает служить Дьяволу и совершать зло. Кошачьи желтые глаза – знак этих людей с потусторонней мощью. Но время пришло, когда родится тот, чей дар превзойдёт все предыдущие тёмные силы. Кто станет носителем сверхъестественной силы в мире без неё? История этого момента будет написана на месте котла Тенгеля Злого, где он готовит последнее колдовство....
Но он быстро нашелся и заговорил в стиле Винги, глядя на нее:
— Хейке, будь я на твоем месте, я бы упрятал ее для себя.
— Именно так он и поступает, — легко парировала Винга. — Но иногда и навещает время от времени!
— Что у тебя с рукой? — спросил Хейке.
— Об этом мы можем поговорить позднее. Сейчас же я пойду распоряжусь, чтобы нам предложили что-нибудь хорошее. Праздничный обед! С вином!
У Хейке появилась ужаснувшая его мысль:
— Винга, ты много пьешь в своем одиночестве? Я имею в виду вино, пиво и другое.
— О, да, естественно, папочка! Водку во время завтрака, две бутылки вина за обедом и… Нет, ты прекрасно знаешь, что я не пью.
— Нет, я подумал лишь о том, что у тебя нет тормозов. Все, чем ты занимаешься, ты делаешь, не соблюдая чувства меры!
— Хорошо, значит я умеренна без соблюдения чувства меры. Входите и садитесь. Я скоро приду, только наведу красоту.
Они уселись, как и в прошлый раз, у камина, но сейчас их было трое.
Туда, где они сидели, был подан шикарный обед.
— В такую погоду невольно тянешься к теплу камина, — сказала Винга. — Уф, боюсь прихода весеннего равноденствия. Нам надо до этого момента накопить достаточно тепла.
Она, конечно, представила себя голой там, на горе, куда им придется подняться. Однако Хейке не пожелал, чтобы она говорила об этом откровенно. Может быть не стоит раскрывать их планов?
Конечно нет, и она озарила его успокаивающей блистательной улыбкой.
Эта улыбка отозвалась сильной болью в его сердце.
Нильс и Винга мгновенно нашли общий язык. На душе у Хейке стало мрачно. Он сидел, слушал их оживленную беседу и чувствовал, как грусть, печаль и досада охватывают его, но не мог выдавить из себя ни одного слова. Казалось, что у него перехватило горло.
Винга изъявила желание показать Нильсу весь дом и все владения. На последнее у них даже не хватило времени, но комнаты они осмотрели все до одной, и Нильс выразил свое восхищение тем, с каким вкусом они были обставлены.
Хейке не мог разделить по-настоящему его энтузиазм.
Александр Паладин жил сто пятьдесят лет тому назад, и роскошное убранство стиля барокко плохо вписывалось в это небольшое поместье в сельской местности Норвегии. Особенно потому, что стиль обстановки становился постепенно легче, прямолинейнее и практичнее. Рококо уступал место неоклассицизму.
