Автор
В каждой семье нации следующее поколение выбирает служить Дьяволу и совершать зло. Кошачьи желтые глаза – знак этих людей с потусторонней мощью. Но время пришло, когда родится тот, чей дар превзойдёт все предыдущие тёмные силы. Кто станет носителем сверхъестественной силы в мире без неё? История этого момента будет написана на месте котла Тенгеля Злого, где он готовит последнее колдовство....
Хейке мгновенно с ужасом почувствовал, как она отдалилась от него. Так же явно, как она раньше по обыкновению молила о поцелуе! Теперь же ее словно ветер унес.
Что он такое сказал, что сделал? Может, это Нильс?
Бедный Хейке ночью спал отвратительно и испытал все муки ада. Много раз он намеревался пойти к ней и спросить, неужели она больше не думает о нем. Но он знал, что, если уж он придет к ней в комнату, уйти оттуда у него не хватит сил. Тогда он будет молить ее о любви, без которой, как он понял сейчас, жить не может.
Ах, что ему делать?
А Винга, эта хитрая колдунья, хорошо видела его терзания. Лежала в кровати и довольно улыбалась. Так ему и надо, этому упрямому, твердолобому, благородному идиоту!
7"
"Большая площадь в Кристиании была настолько забита людьми, что рынок напоминал бурлящий ведьмин котел. Несмотря на то, что время года не давало возможности торговать плодами земли, ларьки и тележки были полны другими товарами. Меха и шкуры, рыба и мясо, ткани, украшения и безделушки.
Винга была в восторге. Она шла между Хейке и Нильсом, то и дело восклицая «ох», «ой», «нет, вы посмотрите», обращаясь то к одному, то к другому.
В толпе шныряли молодые люди, и Хейке крепко держал кошелек с деньгами, ибо знал, как проворны руки маленьких и взрослых воров. Он взял себе на сохранение и монеты Винги. Эта ответственность была тяжела. Особенно потому, что Винга была охвачена сильным желанием покупать.
«Бедная девочка, — думал он. — После смерти родителей жизнь не очень баловала ее».
Но неужели ей так необходимо все время болтать и щебетать с Нильсом?
Стояла прекрасная весенняя погода. Была масленица, и цветастое Масленичное Чудище блистало своим ярким нарядом в лучах солнца. Ярмарка была приурочена к посту, но, несмотря на это, вряд ли кто-нибудь здесь вел аскетическую жизнь, скорее наоборот.
Для Хейке этот выезд в город стал настоящим мучением.
