К завтраку я, как вы понимаете, не выйду.
– Вы не уйдете, пока ваш гость не объяснит свои намеки, – старикан довольно шустро для своих лет поднялся. – Вы привезли его в Васспард и несете полную ответственность за его слова.
– Ответственность за свои слова, – с наслаждением закусил удила упомянутый гость, – несу я, но первым объясняется тот, кто начал требующий объяснений разговор. Если он, само собой, не бредил, в вашем возрасте это вполне вероятно.
– Боюсь… боюсь, мне предстоит разговор с вашей матерью.
– Правильно делаете, что боитесь. – Мать, похоже, уже куда-то вылила поданный дамам здешний шадди и теперь щурилась на пороге. – Я груба и неженственна, а посему оставьте-ка нас с графом наедине. Валентин, прошу меня понять, некоторые вещи я предпочитаю объяснять без свидетелей.
– Благодарю вас, сударыня, – Придд отвесил дворцовый поклон, вскочивший же Лукас так и торчал сухостоиной. Странно, почему он бреется, вроде бы Человек Чести, и на тебе – ни усов, ни бороденки!
– Матушка, имейте в виду, этот господин упивается гнусными инсинуациями.
– Спасибо, дитя мое, я свое мнение уже составила.
Придд, разумеется, вышел медленно и даже не подумал хлопнуть дверью. В смежных комнатах были только слуги, дамы то ли еще вкушали десерты, то ли мать им подбросила для обсуждения что-то семейное и тактично удалилась. Все равно скоро вылезут, пусть и не все.
– Ты как хочешь, – объявил виконт, – но на сегодня с меня твоих родственников хватит. Почему ты не прибьешь хотя бы Лукаса? Всех можешь, а его нет?
– Могу, – Валентин выглянул в окно. – Темнеет, но прогуляться можно… Я, как ты выражаешься, не прибиваю этого господина по просьбе твоей матери.
– Мне спросить «вот как» и по чему-нибудь побарабанить?
– Могу добавить, что Лукас уцелел, потому что раздражал отца и тот его предпочитал не принимать. Соответственно, его не оказалось в Олларии. Лучше надеть шубы, морозно."
"Арно только плечами пожал. Когда они с Приддом научились молчать друг с другом, он не заметил, но выходило не хуже, чем у Ли с Рокэ.
3Присутствие отца Ипполита Капраса не удивило – уж если Микис исхитрился навязаться отправлявшимся «рыбачить» офицерам, то клирика, которого почитает сам Фурис, не взять просто не могли. Что ж, пусть будет… Карло глядел на пристроившегося к Николетису священника и вспоминал странный вечер с не то покушением, не то просто глупостью и талигойской песней. Пьетро старательно выпевал чужие слова, и над сжавшимся от ужаса городом вставала луна, предвещая что-то неотвратимое. Отец Ипполит не выдержал, вышел, почти выскочил, а еще живой Лидас, подперев лохматую башку кулаком, требовал петь дальше. Он старался запомнить, и он сперва запомнил, а потом и написал.