Автор
Катерина отправляется в путешествие к Пристани, но дорога полна неопределенности и тревоги. Во время поездки она сталкивается с неожиданными событиями, которые ставят под сомнение её безопасность. Интрига нарастает, когда неизвестность оборачивается реальной угрозой.
А на лице у Глеба застыла такая озабоченность, словно он и сам не знал, что со всем этим делать. Какие-то жестокие думы заставили его густые брови соединиться на переносице. Правда, о чём бы он ни думал, это не помешало ему прижать девушку к своему горячему бедру, ни секунды не сомневаясь. Прижать и подтянуть повыше.
— Какого цвета у тебя глаза?
— Ты мне скажи, — улыбнулся он. И это невинное движение, в котором растянулись его губы, слегка обнажив белую полоску зубов, вызвало в Кате нестерпимое желание его целовать. Сейчас. Всегда. Снова и снова.
— Цвета моего безумия, — сама подтянулась она, не сводя глаз с его аккуратных, небольших, идеальных, чувственных красивых губ.
«Ну, почему нет какого-нибудь теста, датчика, прибора, чтобы определять, твоя это половинка или нет? — лезла в голову всякая ерунда, когда Глеб ответил на Катину инициативу поцелуем, от которого у неё кружилась голова. — Как понять, что биохимия крови идеально совпадает? Что биения пульса ритмичны, как взмахи двух вёсел? Что в каждом моём вдохе его выдох. Что в каждом его вдохе вся моя жизнь. Как?»
Уже не только Катина голова, уже вся комната кружилась в безумном танце. И от пламени свечей перед глазами плыли огненные ленты, змеясь, двоясь, рисуя замысловатые узоры. Но это не свечи, это Катя плавилась в руках Глеба податливым воском. Таяла горячей янтарной каплей на гладких простынях. Прогибалась под тяжестью его тела, блестящего от мелких бисеринок пота. Она собирала их, как росу, и в исступлении кусала солёные губы.
И чёрта с два это была благодарность за волшебный вечер. Или проверка на совместимость. Или ещё какая-нибудь чушь, что могла бы прийти в голову, если бы Катя и дальше могла думать в руках Глеба. Нет, это был эгоистичный, бесстыжий, вероломный, коварный, подлый умысел получить бессовестное наслаждение, которое дарила физическая близость с ним.
Уставшая и счастливая Катя забылась сказочно красивым сном. И проснулась, когда за неплотно задёрнутыми шторами едва серело утро.
Она пощадила тихий и безмятежный сон Глеба и, прощаясь, не стала его целовать.
«Какой он всё же красивый», — обернувшись у двери, Катя в последний раз полюбовалась изгибами его сильного тела.
Мягкие ковры позволили бесшумно ступать, собирая бельё. Дрожа в утреннем тумане от холода, Катя натянула платье, брошенное у бассейна. Повесила через голову на плечо сумочку. Туфли так и остались лежать на влажных камнях берега. Надеть их Катя решилась, только выйдя за ворота.
