Автор
Катерина отправляется в путешествие к Пристани, но дорога полна неопределенности и тревоги. Во время поездки она сталкивается с неожиданными событиями, которые ставят под сомнение её безопасность. Интрига нарастает, когда неизвестность оборачивается реальной угрозой.
Я уеду, ты останешься. И мы оба прекрасно это осознаём, что всё это временно. Всё это одноразово и случайно, поэтому так феерично. Прости, но на этом всё.
— Ну, всё так всё, — вздохнул Глеб и развернулся к машине. — Садись, подвезу до дома.
— Я дойду, — ещё пыталась отказаться Катя.
— Даже не сомневаюсь, что дойдёшь, — открыл он заднюю дверь. — Только ты босиком, а тут змеи.
— Змеи? — испуганно отступила Катя с травы на колею, всматриваясь в траву.
— Да, щитомордники, например, нападают без предупреждения. Ну, давай, давай! — он выразительно посмотрел на часы, светящиеся на приборной панели, словно девушка его задерживает.
«А, ну, конечно, — вспомнила Катя. — Ничто не может заставить его отложить утреннюю тренировку».
И за все те пять минут, а может, даже меньше, что они ехали, больше не сказали друг другу ни слова.
— Спасибо! — выпрыгнула Катя перед калиткой.
— Не за что, — у Глеба было совершенно непроницаемое лицо.
Он не попрощался и не задержался дольше ни на секунду. Машина развернулась в узком пространстве улицы в три точных движения.
И всё, что Кате осталось на память — красные огни стоп-сигналов и три семёрки номера. Ещё там чернело три буквы. «Г», что, видимо, означало «Глеб». И после цифр — «АД», что можно расшифровать, как Адамов. Глеб Адамов. Но, если прочитать слитно, то выходило «ГАД».
«Гад, он и есть гад», — открыла Катя дверь, едва сдерживая слёзы.
Её встретил радостно повизгивающий Гастон и запах роз, ни одна из которых в огромном букете до сих пор не завяла.
Катя подняла на руки вертлявого щенка, и слёзы, горькие и едкие, всё же потекли из глаз. Она зарылась носом в мягкую шёрстку, прижимая к себе собаку. Но даже это, самое преданное в мире существо, пока не могло заглушить её отчаяние.
Катя заранее знала, чем всё это закончится, но всё равно было невыносимо больно. Сквозь пелену слёз букет выглядел бордовым пятном.
— К чёрту всё! — одним размашистым движением девушка скинула его со стола.
Невинные цветы отлетели к дивану. Ваза громко стукнулась об стол, из неё потоком полилась вода, растекаясь по полу грязной лужей.
Кап! Кап! Кап! — падали последние капли на жёсткую поверхность. Гастон рвался обследовать этот неожиданный водопад. Но Катя нацепила на щенка поводок, так и держа одной рукой. Второй она подняла тяжёлый букет.
Мало беспокоясь о том, что входная дверь осталась открытой, полная какой-то полоумной решимости, она засунула ноги в кроссовки и уверенно направилась к пирсу.
