— Или разбила бы голову о пирс, — ответил парень. — Такой волной один раз припечатало бы, и хватило.
— Значит, мне повезло, что ты приехал так рано.
Катя больше не оборачивалась. Отповедь Андрея, конечно, справедлива, но как же обидно, что он так суров. И только когда девушка стала вставать и оступилась, он вдруг подхватил её. И крепко, порывисто обнял.
— Главное, что ты жива, — прижал он её к себе двумя руками. — Всё остальное неважно.
Пока он негодовал, Катерина находилась в прострации, не осознавая весь удушливый кошмар своего поступка. Но, когда Андрей тяжело, мучительно вздохнул, всё пережитое выплеснулось из Кати истерикой.
Она прижималась к его горячей жёсткой груди и плакала, плакала, плакала. А Андрей гладил её по спутанным волосам и шептал что-то успокаивающее, бессмысленное и ласковое.
Даже после горячего душа и горячего чая Катю всю равно нервно знобило. Андрей укутал её в одеяло до подбородка, накрыл сверху пледом, как больную, и сел рядом.
— Можно я немного посплю? — голос её прозвучал тихо и жалобно. Она так и чувствовала себя — больной, уставшей и совершенно обессиленной.
— Конечно, — Андрей встал, подоткнул одеяло и улыбнулся ободряюще. — Спи.
— Ты только не уходи, пожалуйста.
— Ни за что, — убедительно покачал он головой.
И сдержал своё обещание. К тому времени, как она проснулась, Андрей сидел на диване перед еле-еле шепчущим телевизором и гладил спящего у него на руках щенка.
Солнце так и не пробилось сквозь туманное марево. По рассеянному свету невозможно было понять сколько она проспала — час, день или вечность. Но, какой бы сейчас на дворе ни стоял век, Катя проснулась какой-то новой. С ощущением одиночества и пустоты.
Она шевельнулась в своём коконе из одеял, и Андрей тут же обернулся. Потревоженный щенок не желал спать иначе, как на его коленях, а потому побежал к своей миске, когда парень встал.
— Хорошо, — грустно улыбнулась ему Катя, откидывая одеяла.
И пока вставала, Андрей подошёл и обнял её крепко-крепко, словно боясь потерять.
— А теперь ещё лучше, — обхватила она его за талию.
Вдохнула его знакомый запах, всем телом отдавая ему своё тепло. И одиночество стало отпускать.
«Есть только он, — уговаривала она себя. — Его золотистые глаза, его мягкий голос, его сильные руки».
И пустота тоже отступала.
— Подпишите здесь, здесь и здесь, — бесстрастно тыкала женщина из Бюро Технической экспертизы в протянутые бумаги.
Катя ставила подписи не глядя, вздыхая после каждой, словно они давались ей с большим трудом.