— Заключение будет готово к началу следующей недели.
— Но мне говорили — в течение трёх дней, — вяло возмутилась Катя, возвращая бумаги.
— Нет, за три дня я никак не успею, — заталкивала в папочку листы эксперт. — Хотя, если вам срочно…
— Нет-нет, не срочно, — пошла на попятную Катя, возвращая ручку. И, правда, чего это она? Ведь ей на самом деле глубоко всё равно, сколько провозятся в БТИ с этими бумагами. Она всё же планировала задержаться. — Я подожду.
Женщина глянула на маленькие часики на тонком ремешке, очень ненадёжно смотревшиеся на её широком запястье и, потеряв к Кате всякий интерес, направилась за калитку.
Андрей там как раз разговаривал с парнем, устанавливающим какой-то прибор на треноге и палку с красными делениями. Они крутили головами и обсуждали, к какой вышке лучше зацепиться.
Катя не понимала ни слова из их тарабарщины. И все эти сложности с привязкой к местности при проведении межевания участка ей были тоже безразличны.
Ей бы газонокосилку — привести в порядок двор. Да банку с краской — обновить забор. Физическая работа всегда помогала ей справляться с меланхолией. Но только не сегодня. Неяркий пасмурный день вызывал в ней нестерпимое желание грустить.
И сил в ней оставалось только на эту грусть.
В Андрее же, напротив, словно пробудились какие-то гнездовые инстинкты. А может, он всегда такой хозяйственный, Катя ведь плохо его знала. Но смотреть на то, как он приводил в порядок Катино фамильное гнездо, было приятно.
Он уже отремонтировал разболтавшуюся на калитке вертушку. Смазал петли скрипящей двери. Помог Кате снять грязные плафоны с люстры.
Да, пересиливая себя, она пыталась делать хоть что-то.
Именно к пыльному цветному стеклу, замоченному в тазу на крыльце, и вернулась Катя, проводив женщину.
— Руки не жалко? — спросил её Андрей, оставив геодезиста, или кем бы он ни был, работать самостоятельно.
— Не люблю перчатки, — тёрла девушка плафон губкой.
— Ты с ней аккуратнее. Подозреваю, это какое-нибудь муранское стекло. И настоящая бронза конца девятнадцатого века.
— Шутишь? — разогнулась Катя, смахивая с рук пену.
— А похоже? — прищурился он. — Этот дом сейчас выглядит неказистым новоделом. А когда-то принадлежал немецкому купцу. И эта люстра — то немногое, что ещё в нём осталось настоящего.
— Я видела за шкафом камин, — оживилась Катя, вытирая руки о подол. — Он тоже настоящий?
— Конечно. Жаль сегодня музей не работает. Понедельник. Я бы тебе показал.