Вето на девочку описывает атмосферу грусти и непреодолимой скрытой вины, где саксофон играет вдали, как символ того, что внутри героини все кипит. Жизнь героини становится невыносимой, но решительность – это единственное, что помогает выжить и найти силы уйти из дома. Параллельно ее подруга Катя сочувствует и делится своим мнением о том, как жизнь разворачивается вокруг нее, придавая ей новые поводы для отчаяния....
– Не вопрос, – фыркает Антон, демонстративно поднимая ладони. Одаривает меня презрительным взглядом. Внутри ёкает от нехорошего предчувствия.
Ну и ладно! Переживу как-нибудь.
Козой отскакиваю в сторону и бегу к знакомой уже машине. А сзади усмехаясь идет Катин отец.
– Вот же курятник-овечник на мою голову, – вздыхает он, открывая мне заднюю дверцу. Сам садится рядом с водителем. – Вы только первый день в Москве, а у меня уже голова седая от ваших выходок.
– Папочка, ты у меня молодой! Красивый, – заискивающе тянет Катерина и, потянувшись к отцу, просит жалобно: – Прости меня.
– Да ну? – поворачивается ко мне Александр Георгиевич. Прожигает насквозь огненным взглядом.
– Да, – мямлю я. – Меня вызвали к доске. Задача оказалась несложной…
– Настолько несложной, – перебивает меня Катерина, – что видюшка уже стала вирусной на мехмате. Народ просто в шоке, как ты уделала Афанасьича!
– Дайте посмотреть, – роняет хрипло Димиров.
– Сейчас, папочка, – спохватившись, ойкает Катерина. Толкает меня в бок:
– У тебя есть?
– Да, конечно, – киваю я. И найдя в телефоне нужный ролик, отправляю его Димирову.
– Круто, Настя. Очень круто, – посмотрев, произносит он восхищенно. И обернувшись к нам, предлагает весело: – Полагаю, ваш первый день в МГУ стоит отметить.
– Это плохо? – вскидывается Катя.
– Нормально, дочка, – весело откликается Димиров и кивает водителю: – Миха, давай в «Живаго».
– Ой, папочка, мой любимый рестик! – Подружка от радости хлопает в ладоши и аж визжит от удовольствия. – Тебе понравится, моя Макарова!
– Я там была, моя Димирова. Красивый ресторан, – вставляю мягко. И отчего-то надеюсь, что Александр Георгиевич меня не услышит.
– С кем? – поворачивается он неожиданно.
Глупо было бы утаить от этого человека даже такую малость. Он напоминает мне хищника. Настороженного и опасного. Обладающего ленивой грацией и моментальными рефлексами. В черных глазах пляшут шальные черти. Проваливаюсь в эти глубокие омуты. Пропадаю в них.
– Настя?
Усилием воли заставляю себя ответить.
– С родителями… Мы прошлым летом тут проездом два дня гуляли.
17.
