В холодных ветрах зимы, Алейна узнаёт о приближении опасности: знамена леди Уэйнвуд показывают её близкую соседку и кузена. Власть и тревога скрываются за снежными шарами, а сердца переполнены молчаливыми мыслями о предстоящей битве.
Гарри разглядывал ее. «Он знает, кто я, – поняла она, – И не похоже, что он рад меня видеть». Только тогда она обратила внимание на его геральдические знаки. Хотя его сюрко и сбрую его коня украшали красные и белые ромбы дома Хардингов, щит его был расчетверен. Гербы Хардингов и Уэйнвудов занимали первую и третью четверти соответственно, но на второй и четвертой изображались луны и соколы дома Аррен, кремовые на небесноголубом. Зяблику это не понравится.
Сир Уоллес спросил:
– Мы п-п-последние?
– Да, сиры, – ответила Миранда Ройс, совершенно не замечая его заикания.
– К-к-когда начнутся б-б-бои?
– О, молюсь о том, чтобы скоро, – ответила Миранда. – Некоторые из состязателей пробыли здесь почти целый поворот луны, угощаясь мясом и медом моего отца. Все добрые молодцы и весьма храбрые… но они и едят довольно много.
Уэйнвуды засмеялись, и даже Гарри-Наследник позволил себе легкую улыбку.
– На перевалах шли снега, если б не это, мы добрались бы сюда скорей, – сказала леди Анья.
– Знай мы, что такая красота поджидает нас в Воротах, мы бы прилетели, – сказал сир Роланд, и хотя его слова предназначались Миранде Ройс, улыбнулся он Алейне.
– Чтобы летать нужны крылья, – ответила Миранда. – А здесь есть рыцари, которым есть что возразить на этот счет.
– Жду не дождусь оживленной беседы, – сир Роланд соскочил со своего коня, обернулся к Алейне и улыбнулся. – Я слышал, что дочь лорда Мизинца красива лицом и полна изящества, но никто не сказал мне, что она воровка.
– Вы с кем-то путаете меня, сир.
Сир Роланд поместил ее руку над своим сердцем.
– Как тогда вы объясните дыру в моей груди, из которой похитили сердце?
– Он всего лишь д-дразнит вас, моя леди, – прозаикался сир Уоллес. – У моего п-п-племянника никогда не было сердца.
– У колеса Уэйнвудов есть сломанная спица, а у нас есть мой дядюшка.
Сир Роланд отвесил Уоллесу подзатыльник.
– Оруженосцу должно помалкивать, когда говорят рыцари.
Сир Уоллес налился краской.
– Я больше не оруженосец, моя леди.
– Посвящен? – мягко предложила Алейна.
– Посвящен, – с благодарностью согласился Уоллес Уэйнвуд.
«Робб был бы в его годах, будь он еще жив, – не удержалась она от мысли, – Но Робб умер королем, а это всего лишь мальчик."
"– Мой лорд-отец отвел вам комнаты в Восточной Башне, – сообщила Миранда леди Уэйнвуд, – но боюсь, что вашим рыцарям придется делить постели.
