В холодных ветрах зимы, Алейна узнаёт о приближении опасности: знамена леди Уэйнвуд показывают её близкую соседку и кузена. Власть и тревога скрываются за снежными шарами, а сердца переполнены молчаливыми мыслями о предстоящей битве.
– Но что мне за нужда в наследниках, когда я безземелен и, вероятно, останусь таковым, благодаря нашему лорду-протектору? Нет. Скажите вашему лорду-отцу, что я не нуждаюсь в его племенных кобылах.
Яд в его голосе был так густ, что на мгновение она почти позабыла, что Лин Корбрей на самом деле был человеком ее отца, купленным и оплаченным.
«Или не был?» Возможно, вместо того, чтобы лишь носить личину врага Петира, он был его врагом на деле и лишь притворялся.
Одних только мыслей об этом было довольно, чтоб заставить ее голову кружиться.
– Моя леди. Мои извинения, если я застал вас врасплох.
– Эта вина лежит на мне. Я не увидела, что вы здесь стоите.
– Мы, мыши, существа тихие.
Сир Шадрик был так мал ростом, что его без труда можно принять за оруженосца, но лицо его принадлежало человеку более старому.
– Вы будете добиваться крыльев? – спросила девица Ройс.
– Мышь с крыльями была бы глупым зрелищем.
– Быть может, попытаете силы в общей схватке? – предложила Алейна.
Общая схватка была запоздалой мыслью, подачкой для всех тех братьев, дядей, отцов и друзей, что сопровождали участников к Воротам Луны, чтобы увидеть, как те завоюют свои серебряные крылья, а также обещала награды для победителей и шанс выиграть выкуп.
– Хороший общий бой – все, о чем можно мечтать межевому рыцарю, если только он не спотыкнется о мешок драконов. А такое произойдет навряд ли, верно?
– Полагаю, что так. Но сейчас вы должны извинить нас, сир, нам нужно отыскать моего лорда-отца.
Рога прозвучали с вершины стены.
– Поздно, — сказала Миранда. – Они уже здесь. Придется нам воздать все почести самим. – Она заулыбалась. – Последняя, кто добежит до ворот, выйдет за Утера Шетта."
"Они устроили гонку, стремглав бросившись через двор и мимо конюшен, взметнув юбками, пока рыцари и слуги одинаково глазели, а свиньи и куры разбегались от них прочь. Это было совершенно неподобающе для леди, но Алейна обнаружила, что смеется.
