Избалованная дочь богатейшего человека галактики Натали привыкла считать себя центром вселенной. Но однажды её привольная жизнь переворачивается с ног на голову. Теперь ей предстоит узнать, что такое настоящие трудности и понять, что богатство — это не гарантия счастья.
Раздел Chitat.online для книги «Везучая Натали» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Избалованная дочь богатейшего человека галактики Натали привыкла считать себя центром вселенной. Но однажды её привольная жизнь переворачивается с ног на голову. Теперь ей предстоит узнать, что такое настоящие трудности и понять, что богатство — это не гарантия счастья.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Анна Сергеевна Платунова Самиздат подборки серии
Избалованная дочь богатейшего человека галактики Натали привыкла считать себя центром вселенной. Но однажды её привольная жизнь переворачивается с ног на голову. Теперь ей предстоит узнать, что такое настоящие трудности и понять, что богатство — это не гарантия счастья.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Что неделя? — не поняла Ната и вдруг испугалась, подумав, что профессор ответил на ее вопрос. — Убьет меня через неделю?
Ашхисс энергично кивнул несколько раз, и когда Натали уже готова была запаниковать, добавил:
— Н' убьет. Н'деля!
Ната обернулась на Ройла, мол, хоть ты что-нибудь понимаешь? Но тот, судя по сведенным на переносице бровям, тоже мало что понимал.
— Зачем вы помогали этим людям, профессор? Вы — известный в свой области ученый. Не боитесь себя скомпрометировать? — начал он издалека. — Что за шпионские игры? Что за грязные эксперименты над подростками?
Профессор выпустил руку Натали и сведенными в щепоти пальцами прикоснулся ко лбу. Замер. Это что, рамиссианское выражение стыда? Скорби? Или он таким образом сообщает: «Да пошел ты!» Сложно…
— Какой урожай созрел, профессор? Что это значит?
Ашхисс продолжал молчать, глядя перед собой.
— Ну, хорошо… Значит вы уже готовы к тому, что вашей репутации может быть нанесен непоправимый ущерб. Потому что я вам его обеспечу. Ваша лаборатория, дело всей вашей жизни, в чем бы оно не заключалось… Можете попрощаться.
— Х'рош'… - пробормотал Ашхисс. — Я ск'жу… Вам… Один н' од'н…
— Наедине? — он посмотрел на Натали, она хмурилась: тоже хотела присутствовать, но Ройл принял решение:
— Хорошо. Наедине. Ната, выйди, подожди нас в коридоре.
— Что? — она задохнулась от возмущения. Но две пары глаз — карие человеческие и желтые с вертикальными зрачками, принадлежащие профессору — посмотрели на нее с одинаковым выражением: Ната поняла, что при ней не будет произнесено больше ни слова. Развернулась и вышла, от души приложив дверь о косяк. Кажется, хлипкий пластик, из которого она была сделала, даже кое-где треснул. Хоть какая-то радость."
"Подслушивать даже не пыталась — это выглядело недостойно и жалко. Пусть даже никто не увидит — как она сможет себя уважать после такого. Ната скрестила руки на груди и, прислонившись к стене, стала ждать. Ждать пришлось долго. О чем можно беседовать столько времени? Эх, надо было переноску с Мордой захватить, она бы тогда не чувствовала себя такой одинокой и потерянной… Морда, конечно. Ну, и Натали тоже…
В тот самый момент, когда Ната совсем уже загрустила и почти разозлилась на Ройла, дверь наконец открылась. Роланд шагнул за порог и коротко бросил ей:
— Идем.
И это все? Ната хотела было возмутиться, но возмущаться, глядя на удаляющуюся спину, было бесполезно, поэтому она решила оставить запал до того, как они сядут в машину. А может так и было задумано — рассказать обо всем позже, когда они будут в безопасности.
Но даже когда автомобиль взлетел и влился в поток, Ройл продолжал молчать, глядя перед собой.
— Ну и? — робко спросила Ната, злясь на себя за эту робость, злясь на Роланда за его молчание.
