Я не знал, как именно развлекались вестфолдинги той ночью, но список развлечений был по-любому ограничен. Так что я не боялся промахнуться. И не промахнулся. Харальд Щит смущенно потупился.
Но кто-то из его людей возмущенно выкрикнул:
— А может, его колдунья отравила? Зельем своим?
Свартхёвди отреагировал быстрее, чем я.
Мгновение — и он уже стоит перед крикливым норегом и просит вежливо-вежливо (хорошо его всё-таки Стенульф самоконтролю обучил):
— А повтори-ка, человек, что ты только что сказал?
Норег скосил глаза на лапу Свартхёвди, на которой была вытатуирована другая лапа, медвежья, подавился очередной репликой и превратился в воплощение поговорки: «Ссыт, когда страшно».
Ну, штаны он, конечно, не намочил… Но близко к тому. И головой замотал быстро-быстро.
Свартхёвди, вполне удовлетворенный, вернулся на свое место.
Заставить такого бугая публично продемонстрировать страх намного труднее, чем просто его убить.
— Так, значит, ты был с Эйвиндом-ярлом, когда он умирал? — уточнил Харальд Щит.
— Что же сказал тебе сын моего конунга перед смертью?
— Он попросил меня позаботиться о его невесте Гудрун, — я несколько исказил смысл, но меня можно понять. — Сказал, что видит валькирий, и попросил дать ему меч. Я дал. Тогда он позвал Одина, а затем умер. Я закрыл ему глаза. Вот и всё.
— Ты выполнил долг родича, — подал голос Тьёрви прежде, чем кто-то из норегов вставить слово. — Хотя ты не родич Эйвинду. Почему никто не послал человека к его людям, чтобы оповестить их о том, что случилось?
— Разве в этом была необходимость? — возразил я. — Раб Эйвинда отправился в Роскилле и, как мы видим, успешно донес черную весть.
— Раб сказал нам, что Эйвинд умер! — воскликнул Харальд Щит. — Он солгал! Вечером Эйвинд был еще жив!
— Полагаешь, я велел рабу солгать? — осведомился я.
— Нет, я так не думаю. Если бы я узнал, что он бросил своего господина, то намотал бы его кишки на столб!
— У тебя еще будет такая возможность, — вмешался Тьёрви. — Но сейчас я не вижу вины Ульфа Вогенсона или кого-то еще из этого дома в смерти Эйвинда Харальдсона. Думаю, тебе, Харальд Щит, следует поблагодарить Ульфа за то, что он сделал. Гудрун была невестой Эйвинда, поскольку приняла свадебный дар. Сидеть с умирающим — это был ее долг. А вот у Вогенсона долгов перед Эйвиндом не было… — Тут Тьёрви уставился на меня, как прокурор на подсудимого. Однако я стойко выдержал этот взгляд, и хёвдинг завершил: — Поэтому теперь у рода Эйвинда Харальдсона есть долг перед Ульфом Черноголовым, сыном Вогена из хирда Хрёрека Сокола Инглинга. И ты, Харальд Щит, как старший из людей Харальда-конунга, должен признать это.
— Я признаю, — неохотно выдавил вестфолдинг.
— Очень хорошо. На этом и завершим.