Слава Богу, стемнело так быстро, что норманы отложили грабеж покойников до утра… — Тут Вихорек приник по мне ухом, потом сообщил дрожащим голоском:
— Мой господин молит Ваше Величество о прощении за то, что не сумел уберечь его подданных!
— Это война, Жоф! — Карл сделал жест и двое его гвардейцев помогли мне подняться.
— Отправляйся домой, отдохни, — разрешил король. — Позже я пришлю за тобой.
Сильное предложение. Особенно если учесть, что я понятия не имею, где «мой» дом.
Едва гвардейцы меня отпустили, грохнулся в обморок.
Никто не удивился. Герой устал, что тут удивительного?
Подогнали носилки, погрузили «бесчувственную» тушку и понесли в «родные» пенаты.
Чуть приоткрыв глаза, я наблюдал. К сожалению, видел немного. Прыгающий свет факелов да темные стены. Иногда — еще более темные арки. Средневековый Париж оказался довольно вонюч. Зато жизнь на его улочках так и кипела. До моих ушей то и дело доносились вопли разной эмоциональной окраски, чей-то хохот и прочие свидетельства бурной ночной жизни. Кто-то кого-то имел, кто-то кого-то резал…
Нас, впрочем, это не касалось. Король выделил достаточный эскорт, чтобы ночная столичная шушера прониклась должным уважением.
«Мой» парижский особняк особой роскошью не отличался. Трехэтажный домишко, стиснутый другими такими же. Внутри пахло немногим лучше, чем снаружи. Я сразу затосковал по вольному ветру дикой природы.
Но раз я «дома», самое время «очнуться».
— Господин! Господин! Что с вами?
Надо полагать, дворецкий. Или мажордом. Не знаю, как они здесь называются. Простолюдин, но одет прилично. И вид почтенный. Короткая стрижка, бородка с проседью.
Я, само собой, помалкивал.
Носилки поставили. Я сел. Жестом показал, что люди короля могут быть свободны. Кивком поблагодарил гвардейцев. Интересно, надо ли дать чаевые носильщикам?
— Господин, я немедленно пошлю за вашим лекарем!
Вот неугомонный дядька! Только лекаря мне сейчас не хватало! Он-то уж точно определит, что я — фальшивка.
Энергичный жест: к дьяволу лекаря! И, жестами же, показал: вина и пожрать! Да побыстрее!
Требования удивления не вызвали. Надо полагать, они были типичны для моего двойника. Холодная жареная утка с овощами, хлеб, сыр и кувшин среднекачественного вина, напоминающего божоле, были поданы прямо в постель. Девушка, которая принесла мне этот поздний ужин, маленькая, остроносая, с пухлыми губками и черными кудряшками, выбивающимися из-под скромного головного убора, недвусмысленно дала понять, что готова стать десертом. Я вежливо отказался. Главным образом, опасаясь разоблачения. Может, в будущем…
Однако не успел я доесть свой ужин, как «дворецкий» доложил о прибытии лекаря. Вот только лекаря мне не хватало! Лекарь для меня похуже любовницы. Разоблачит на раз.