Современник попадает в тело легендарного советского полководца Михаила Фрунзе в момент его смерти в 1925 году. Получив второй шанс, он должен переосмыслить историю и собственную жизнь, решив, сможет ли изменить судьбу великого военачальника и ход событий в стране.
И они не учитывались в цене. Что порождало иллюзии. Много иллюзий. Прям целое королевство кривых зеркал[39]…
Да, если у тебя есть подходящие электростали, выпускаемые настолько массово, что стоимостью материала гильзы можно едва ли не пренебречь, а под боком стоит какой-нибудь каскад ГЭС с дармовой энергией – над этой темой имеет смысл задуматься[40]. Однако в Союзе образца 1926 года ничего подобного не имелось. Более того в ближайшие десятилетия ничего подобного не предвидеться[41].
В связи с чем выпуск стальных гильз для патронов стрелкового оружия, налаженный в 1930 году, виделся Фрунзе если не глупостью, то вредительством. Красивая идея, вырванная из технологического и эксплуатационного контекста. И если для артиллерийских выстрелов это было бы оправдано, то в патронах стрелкового оружия… ну… странно…
Дорого.
Сложно.
И с хранением проблема. Ведь нормального лака для них еще не существовало. И в ближайшие десятилетия его точно не появится, учитывая уровень химической науки и техники в Союзе. А потому единственным нормальным решением виделась оцинковка. Что дешевизны не добавляла…
И вот это все ему предстояло утрясти.
Причем не в форма волюнтаризма. А разложить все по полочкам. Посчитать. И утвердить на уровне некой осознанной публичной доктрины. Дабы прожектеры не пытались пропихнуть очередную «передовую» идею.
Да – стальные гильзы нужны. В артиллерии. Там без них никак – очень уж расход металла велик. Но со стрелковым оружием же придется, судя по всему, обходиться латунью. Во всяком случае в ближайшие десятилетия. К тому же ее там не так много требовалось. Для выпуска 17 миллиардов патронов, которые «сожгли» в Союзе за годы Великой Отечественной, требовалось около 170–200 тысяч тонн латуни[42].
Много.
Очень много.
Но маленькие конфликты «жгли» их на порядки меньше. Гильзы со стрельбищ можно было пускать в переработку. А до большой войны еще было время, чтобы наладить подходящие производства.
Сейчас же – совещание.
Простое, как надеялся Фрунзе.
В конце концов Федоров был отвратительный технолог, но очень легко воспринимал новые идеи. Да и держался за 6,5-мм калибр с изрядным упорством. Поэтому особых проблем не предвиделось, равно как и затяжных бесед. А потом, следом, шел Китайгородский Исаак Ильич со своей «гоп-компанией». Самый выдающийся в Союзе 1926 года специалист по стеклу. Ему Фрунзе собирался поручить разработку промышленного способа получения стекловолокна. Оно было открыто давно.
