Вираж бытия — это психологическая миссионерская драма о том, как жизнь может заиграть с ушами в последних минутах перед смертью. Автор мастерски раскрывает тонкий портрет психики человека, брошенного на произвол судьбы приближающейся к нему бездне, создавая изощренную атмосферу нереального спокойствия и бесконечной темноты....
После того, что они там наснимали, верилось в это с трудом.
Но не «Пролеткино» единым.
Эйзенштейн сюда притащил и художников для изготовления плакатов учебного и агитационного толка, и фотографов-документалистов, и даже нескольких поэтов для сочинения сочных лозунгов и высказываний на плакаты. Среди которых особенно выделялся Маяковский и коллектив Кукрыниксов.
– Ох… – только и выдохнул Михаил Васильевич.
Этого было даже больше, чем то, на что он рассчитывал. Пришлось сразу нагружать. Сразу ставить задачи и утрясать ориентировочные бюджеты.
Засиделся нарком с ними допоздна. Совсем запамятовав, что дома его ждали мама с детьми. Весь день так и прождали. Хотя он собирался пораньше уйти, ибо каких-то срочных дел не предвиделось.
– Ты задержался, – произнесла мать, кивнув на накрытый стол. Чай. Сладости. И прочее.
Дети к ним так и не притронулись.
– Дела. – виновато потупившись, ответил Фрунзе. Ему действительно было неловко.
Сели.
Начали празднично ужинать.
Но просидели недолго. Дети хотели спать и постоянно зевали. Даже сладости их не радовали.
– Папа, а ты расскажешь нам сказку на ночь? – поинтересовалась дочка.
– Да! – воскликнул сын. – Сказку!
– А какую?
– Какую мы еще не слышали. А то бабушка уже по несколько раз нам их повторяет. Они хорошие. Но мы хотим что-то новенькое.
Михаил Васильевич несколько опешил и завис.
У него никогда не было детей и практики рассказывать сказки он не приобрел. Да и не знал ни одной. Воспоминания же самого Фрунзе были крайне скудными. Видимо это была не та часть его личности, которая сохранилась при вселении.
Несколько секунд помедлив, он начал рассказывать то, что первым вспомнилось:
– Жил-был в глубине карельских лесов маленький паровозик, который верил в себя. И вот однажды ему поручили доставить винтовки и боеприпасы на плацдарм, который обороняли красноармейцы.
– Сынок, – осторожно спросила мама. – Это действительно сказка?
– Не знаю. Еще не решил. Придумываю на ходу. – соврал Фрунзе, так как признаваться ей не хотелось. Майора Пэйна она не знала. И суровый солдатский юмор не уважала.
– Там будут кого-то убивать?
– Да, но они все плохие.
– Не надо рассказывать детям таких сказок. Чему ты их учишь?
– Тому, что нужно верить в себя и упорно идти к своей цели.
