Это было тщедушное существо ростом с ребенка четырех-пяти лет, с вполне человеческими ручками и ножками, с головой огурцом и сдвинутыми буквально на макушку глазами. Оно было закутано в пушистый коричневый свитер до колен, хотя «свитер» мог оказаться собственной шерстью.
Человечек вломился в заросли колючек, пропахал в них борозду, едва не столкнулся с людьми, не обратив, впрочем, на них никакого внимания, и нырнул в рощу, в которой скрылся желтоглазый крокодило-тираннозавр.
— Быстрый парень, — сказал Никита, проводив его взглядом. — Может быть, это местный маленький Мук в сапогах-скороходах?
— Скорее местный псих, сбежавший из лечебницы, — предложил свою гипотезу Толя. — Он очень напоминает Ба — демона засухи из древнекитайской мифологии. Там, где появляется Ба, начинаются жара, засуха, мор. То, что мы и наблюдаем.
Никита остановился, приставил ладонь козырьком ко лбу, вглядываясь в небо. Потом глянул на приблизившуюся цепь пирамид.
— Это город, Оямович, но и он мертв, хотя и не так разрушен, как тот, что мы прошли.
— Я думал, ты точно знаешь, куда мы направляемся.
Сухов закрыл глаза, сосредоточился. Волосы его вдруг встали дыбом, заискрились, с пальцев опущенной руки сорвалась в песок длинная белая искра. Длилось это недолго, через минуту танцор перестал испускать электрическое сияние и стал прежним Суховым.
— Он где-то близко… и здесь еще есть люди, я чую.
Такэда, на которого метаморфозы друга произвели впечатление, лишь легонько сжал его локоть, давая понять, что полностью ему доверяет.
Спустя час они вышли к поясу скал, в окружении которых лежал город, некоторое время любовались пирамидами и многоколонными зданиями необычной архитектуры — готической, но со своеобразными нарушениями, возводящими асимметрию в ранг совершенства, и молчали.
— Гоппурам, — сказал наконец Такэда, показывая на шпиль одной из башен, — и в то же время готическая базилика, чрезмерно вытянутая по вертикали.
— Я не специалист, — отозвался Никита рассеянно. — Посмотри лучше сюда. Здание за храмом видишь?
Такэда послушно глянул в указанном направлении и увидел пирамиду, словно разрубленную надвое каким-то огромным лезвием, застрявшим в ее основании. Впрочем, она и в самом деле была разрублена — мечом, наподобие того, что держал в руке великан, убивший жругра.
— Если битва гигантов происходила и здесь, — помолчав, сказал Толя, — то почему так мало разрушений?
Никита молча повернул в обход скалы и вдруг остановился, сделав предостерегающий жест.