Автор
В телефоне звучит знакомый голос — я откликаюсь. В тот же миг встречаешься глазами с человеком, который некогда был для меня всё. Убегаю из комнаты и включаю связь с тем, кого больше всего люблю сейчас. Встреча с бывшим проходит под потоком забот и тревог за будущее ребенка, рожденного другим....
Тот, которому я утром выносила кофе, распахивает передо мной заднюю дверь и спокойно говорит:
– Виктория Вольдемаровна, давайте помогу Вам занять место в салоне.
Без слов с помощью бодигарда забираюсь в салон. Вижу Парамона. Павел молча смотрит на меня, предупреждающе прикладывая палец к губам.
Я ничего не говорю. Только…
Молча отвешиваю ему смачную пощечину.
Хотя мне, очень хочется высказать ему все, что я о нем думаю. Но…
От деструктива меня рвет так, что боюсь вербально взорваться и забрызгать негативом всех вокруг.
Внешне сохраняю полное спокойствие и равнодушие.
Игнорируя Парамонова, демонстративно отворачиваюсь к окну…
Глава 34
Всю дорогу едем молча. По шлагбауму и охране, понимаю: въезжаем на территорию закрытого отельного комплекса.
Машина останавливается.
Парамон поворачивается в мою сторону всем корпусом и произносит тихо и внятно, будто больной:
– Виктория, посмотри на меня.
– Нет, Парамонов, я…никуда…выходить…не со..би..ра…юсь! Давай поговорим здесь, и я вызову для себя такси, – отвечаю тихо и смотрю на него жёстко.
Парамон пальцами потирает губы и как-то хищно их облизывает. Крылья носа его нервно дергаются. На меня посматривает исподлобья.
– Вик, если мне будет нужно, я тебя и в машине выебу, – злясь, выдыхает Парамоша. – Лучше сама выходи, графиня. Очень тебя прошу.
- Нет, Павел Какульевич, разговаривать… здесь… будем, - прищуриваю глаза и поджимаю губы.
Знаю я за собой эту чертову черту – упёртость.
Если мне что-то в голову вступило, то это полный треш. Буду упираться, как баран.
Не знаю, на сколько Парамон успел понять мой характер, но памятуя о том, что мужикам бабские истерики не приятны, надеюсь на продолжение разговора в машине.
– Хорошо, Вишнёва. Но… Все же давай выйдем на улицу. На свежем воздухе говорить приятнее.
Опрометчиво выхожу. Не успеваю ойкнуть, как Парамон ловит меня в свои объятия и снова, как мешок, закидывает на плечо и несет внутрь дома.
В холле ставит на ноги. Пытается взять мое лицо в руки. Но…
У меня как по щелчку срывает внутренний стоп-кран, плотину накопившихся эмоций прорывает.
– Тебя много. Слишком много стало…в моей жизни! Оставь…меня…в покое!
Сначала шиплю, затем ору в психе Парамонову в лицо и бью его по груди и плечам.
