Автор
В окна автобуса застучали дождевые капли, а Вика чувствовала себя загипнотизированной зловещей серостью улицы. Планировавшаяся поездка к отелю теперь казалась полным идиотизмом - слишком холодно, слишком мокро, но как можно было отказаться после того, что уже сказано? Вика чувствовала себя словно в бреду, не зная, что ждет ее дальше....
— Давай договоримся, если кому-то из нас станет невыносимо, мы так же сядем у этого камина и разберемся почему?
— Согласен. Но, все равно, пообещай.
— Обещаю.
Он обнимает, прислоняется лбом к моему лбу и шепчет мне в губы:
— Навсегда?
— Навсегда.
Алан пересаживается, устраивается позади меня, я оказываюсь между его ног, облокачиваюсь об него спиной. Он обнимает меня и кладет руки на живот. Они теплые, надежные, родные. Я кладу свои сверху, он дышит у меня над ухом, щекой касаясь моей щеки, мы просто сидим и смотрим на огонь.
Эпилог
— Ну что, дочь, ты определилась? — спрашивает Алан.
Мы больше получаса провели в детском магазине одежды, выбирая наряд на новогодний праздник. Лиза перемеряла с десяток платьев, устроила нам целый показ мод. Приседаю на пуф, после работы наш марафон кажется мне утомительным. В торговом центре перед праздниками ажиотаж, и пока мы купили всем подарки, я успела устать.
— Папа, я не знаю, что делать. Мне нравится розовое и белое. Какое покупать?
— Оба, — улыбается Алан, и я вспоминаю наш первый с ним поход в бутик.
— Я так и думала, что ты так скажешь.
— Зачем тогда кокетничала?
Обожаю смотреть, как они общаются. Лиза вьет веревки из Захарова, а ей всего четыре года. Что же будет дальше?
Мы расплачиваемся и выходим.
— Все, домой? — спрашивает Алан. У него в руках куча пакетов с покупками, он тоже устал, сегодня у них был последний рабочий день, пришлось подогнать все хвосты.
— Да, — говорю — больше нет сил.
— У меня ножки болят, — останавливается Лиза и смотрит на папу.
— Лиза, у папы все руки заняты, давай уже до машины дойдем. — прошу я.
— Ну, я устала, очень…
Алан берет все пакеты в одну руку, другой поднимает ее. Лиза обнимает его за шею, он целует ее в нос, и мы идем на паркинг. Эта сладкая парочка, похожая друг на друга как две капли воды, вызывает во мне умиление и бесконечную любовь. Сейчас мне кажется, что до них у меня была не жизнь, а черновик и только теперь она наполнилась глубоким содержанием.
По дороге домой наш ребенок засыпает без задних ног в детском кресле.
— Смотри, какой снегопад пускается, — говорит Алан, нужно быстрее выбираться, сейчас Москва встанет.
— Чувствую, тебе завтра лепить снеговика, — улыбаюсь.
— Да, я тебе еще не сказал, что поступил заказ нарядить дом в гирлянду, чтобы он светился издалека, а то Дед Мороз не увидит.
