– Ты боишься меня расстроить, включив в число подозреваемых? – иронично спросила Склонская.
– Нет, просто если бы картины украли вы, то вы не стали бы поднимать шум и звонить господину полковнику, – сообщила Золотарева. – Если бы это сделали вы, то в ваших интересах было бы лучше, чтобы о краже никто ничего не узнал. В нашем, как изволил выразиться господин полковник, бардаке исчезновения полотен могли не заметить еще полгода, а то и год. Вскрылось бы это только при переезде, а он же неизвестно когда будет.
– Да уж, кому я точно не завидую, так это Арине Романовне. – Склонская тяжело вздохнула. – Бардак действительно ужасный, и не знаю, как тебе, а мне стыдно, что мы не смогли обеспечить сохранность уникальных полотен.
– Господи, сколько раз я предлагала Борису Петровичу сделать инвентаризацию и разобрать ящики и коробки, – в сердцах сказала Золотарева. – Он же и слушать меня не хотел. Говорил, что при наших постоянных оптимизациях и переездах это лишняя, никому не нужная работа.
Мы же даже выставку нормальную организовать не могли, потому что у нас места под экспозиции нет. Сидели на чемоданах последний год. И правильно, что нас обокрали. Нам же дела нет, что у нас сокровища хранятся, а люди их не видят. Мы только и делаем, что начальства боимся. Чтобы не обиделось, чтобы не расстроилось, чтобы чего не подумало. А чиновники эти… Они же бездушные, как роботы. У них только деньги в глазах да карьера.
Куда им об искусстве думать!
С подобным постулатом Дорошин, пожалуй, был не согласен. Относительно нового начальника областного Департамента культуры он знал точно. Это был улыбчивый обаятельный парень тридцати с небольшим лет, который крутился, как мог, в рамках выделенного ему скудного финансирования, но производил впечатление человека неравнодушного, а главное – честного.
Горячность бледной немочи Леночки его удивила. Не ожидал он от нее таких страстных эмоций, не ожидал.
Ну надо же, а ему казалось, что ничего не может вывести ее из привычного состояния сонного оцепенения. А вот подишь ты… И Грамазина отчего-то мерзавцем назвала. Знает что-то конкретное или просто не любит покойного начальника? Понять бы…
Распрощавшись с собеседницами, Дорошин поехал к себе в отдел, отправил перечень пропавших работ Эдику Кирееву и позвонил ему, чтобы получить экспертную оценку стоимости похищенного.