Витязь 2 предлагает глубокий философский посыл и захватывающую историю о взглядах, принадлежности и стремлении к свободе. Здесь вы найдете драму, мистику и глубокую психологическую сущность персонажей, созданных в атмосфере мрачных таинственных событий и умопомешательства....
— Если бы я перед поединком принимал усиливающие зелья, как поступало большинство моих противников, то ваше сравнение было бы справедливо. Подобное можно сопоставить с пометками карт. Но можно ли обвинять в мошенничестве того, кто обладает талантом просчитывать игру? Ему стоит изображать из себя идиота в угоду окружающим? Всем известно, что я от природы сильный одарённый, а значит имею скрытый козырь в рукаве. Всё просто. Не уверен в своих силах, держи язык за зубами. Не умеешь плавать, не прыгай в воду.
— Я вас услышал, Никита Григорьевич.
— В два часа пополудни, после классного часа. — Ответил я.
— Я предупрежу Иннокентия Петровича.
Дальше дело за малым. Ольга попросила свою свиту, сиречь боярышень Рокотову и Гагину обойти лидеров различных студенческих группировок женского пола, и пригласить их на некое мероприятие на медицинскую кафедру университета, где располагался и кабинет медпункта.
В назначенный час там собралось порядка трёх десятков девиц с разных курсов, представлявших как союзные Зарецким рода, так и их противников.
— Сударыни, мы пригласили вас сюда, чтобы раз и навсегда развеять все кривотолки относительно нашего ребёнка. — Обратился я к собравшимся. — Очень прошу вас, чтобы вы донесли то, что увидите сейчас до остальных, не в качестве слухов, а как правду.
Ольга вышла из-за ширмы уже будучи в одной лишь сорочке и нижней юбке. Просто снять жакет мундирного платья и оголить живот не получится, нужно же ещё и от корсета избавиться. Всё-то у местных красавиц сложно да с подвыповертом.
Несмотря на её самообладание и то, что тут присутствовали одни лишь девицы, а я вроде как муж, на её щеках алел румянец смущения. Скорее всего не из-за меня, а из-за самой ситуации.
В первую очередь она согласилась на это чтобы расстроить планы своего отца и деда. А значит, пусть открыто и не признавала, подспудно была согласна со мной, и предпочла вот такое представление, чем оказаться разменной фигурой в чужой игре. Впрочем, этого ей всё равно было не избежать.
