Витязь 2 предлагает глубокий философский посыл и захватывающую историю о взглядах, принадлежности и стремлении к свободе. Здесь вы найдете драму, мистику и глубокую психологическую сущность персонажей, созданных в атмосфере мрачных таинственных событий и умопомешательства....
— Намекаете на то, что мне не по карману содержать столь требовательную особу как вы, Ольга Платоновна? И, что придётся обращаться за помощью к вашим родителям?
— А это не так? — смерила она меня взглядом.
Показалось, или в нём не было прежней холодности, а в тоне, хотя и присутствовало сомнение, но оно скорее подстёгивало, чем вызывало настоящее недоверие. Или я всё себе придумал и желаемое выдаю за должное?
— Не переживайте. Я ведь витязь, пусть и начинающий, но весьма перспективный, а в нашем распоряжении имеется застава на границе с пятном.
— Ну что же, поживём увидим. — Пожала она плечами и направилась на выход…
Похоже наше представление удалось. По универу поползли разговоры, студенты шептались в каждому углу, стараясь оставаться для меня незамеченными. Но получалось у них не очень. Я для себя решил сегодня не напрягать слух и не обращать внимание на разговоры, но они буквально сами лезли мне в уши. Пришлось реально прилагать усилия, изображая из себя слепо-глухо-немого…
— Зачем?
Когда я вошёл в кабинет тестя, тот налил мне коньяку, чокнулся со мной и медленно выпил.
— Это моя семья и я никому не позволю использовать её в своих интригах. Доставив вам Тарасову, я полагал, что вы прекратите это всё. Но вы решили иначе. И поначалу я поддержал вашу игру, но понял, что это путь в никуда.
— Зачем? — не отрывая взгляда от взбалтываемого в бокале коньяка, вновь спросил князь.
— Я хочу чтобы у нас с Ольгой была семья. Увы, но пока мы всего лишь муж и жена, ожидающие прибавления и не более.
— Полагаешь, что у тебя, что-то получится?
— Если буду следовать в кильватере у других, никогда. Поэтому я больше не позволю никому вовлекать нас в интриги.
— Не думаю что ты преуспеешь.
— Во всяком случае, я попробую это сделать. — Вынужден был я признать правоту тестя.
— Я буду рад, если у вас будет семья, Никита. Но, надеюсь, ты не настолько глуп, чтобы полагать, будто у вас получиться жить в деревенской глуши на особицу от других. Если ты хотел этого, тогда я понимаю, отчего изначально скрывал свой дар. Удайся тебе это, и у тебя имелся бы шанс. Но с того момента как оказался в стенах Московского университета, ты лишился выбора.
