– Да что стряслось?! - не выдержал я. - Что-то серьезное?
– Очень, - ее взгляд, куда серьезнее обычного, пугающе серьезного, вызывал мурашки.
Я уселся на диван, а Акварель продолжала стоять - жгучая брюнетка в черном на фоне белоснежной комнаты: впечатление производилось зловещее.
– Выкладывай.
– Сначала ты.
Я удивленно воззрился на нее. Это же она меня звала, а рассказывать, выходит, должен я.
– А что я-то?
– Что-нибудь странное с тобой происходило в последнее время? - ну, точь-в-точь фашист на допросе.
- Все рассказывай, важна каждая мелочь.
Я мог бы послать ее к черту, но, если Акварель волнуется, дело серьезное.
Я задумался.
– Самое необычное, что Красов всучил мне ученика…
– Нет, - перебила Кристина, - не события, предчувствия, сны, странные желания?
– Сон. Будто я бегу по старому замку, прибегаю в башню, а там человек в плаще мага целится на меня из мушкета, старого такого, потрескавшегося.
– А ты?
Я скривился, но ответил:
– Гордо заявляю: ""Не доставлю тебе такого удовольствия"", - и кидаюсь вниз через витражи.
Акварель выругалась.
– Да что с тобой? - не понимал я.
Но вместо ответа она продолжила допрос с пристрастием:
– Сколько раз? Сколько раз ты видел этот сон.
Я пожал плечами:
– Два.
– Черт! - Акварель даже зашипела. - Для такого сна и этого много.
– Да объясни же!!!
– Это пророческий сон, - сказала она то, что я знал и без нее. - Мне тоже кое-что снилось в последние дни, - а вот это было новостью. - Я не новичок в таких делах, я хорошо разбираюсь в снах и их значениях.
Я видела три разных сна, указывающих на одно событие. Знаешь, что это значит?
Уж это-то я знал.
– То, что это событие неминуемо.
– Верно. И это связано с тобой.
– И что же? - поинтересовался я. - Я свихнусь, как дедушка, только не от власти, а от своего ученичка?
Лицо Акварели было пугающе серьезным.
– Нет, Денис, - она покачала головой, - ты не сойдешь с ума. Ты умрешь…
Я смотрел на нее бесконечно долгую минуту прежде, чем спросил:
– Как это - умру? Ты серьезно?
На счет серьезности можно было не спрашивать, лицо Акварели говорило само за себя, но я так растерялся, что просто не придумал, что сказать.
Все-таки не каждый день тебе сообщают, что твои дни сочтены.
– Серьезно, - отрезала Кристина. - С тобой шутить на такую тему я бы не стала. Ты умрешь, все указывает на это, причем очень скоро, и это не предотвратишь и не отсрочишь, скорее весь мир перевернется, чем ты останешься жив.
