- Знаешь, до встречи с тобой, я беспощадно убивала людей и магов, умирали мои приближенные, те, кого я видела ежедневно, но мне было безразлично, а ты… Мой враг изначально… Мой друг, ты действительно мой друг, и я не знаю, как смогу пережить твою смерть…
Я невольно усмехнулся, похоже, она меня уже не только похоронила, но и памятник на могилке поставила.
– Вообще-то, я еще жив, - напомнил я.
– Не надолго.
В ответ я возмущенно хмыкнул.
Она, наконец, посмотрела на меня.
– Ты обещаешь позвать меня, если понадобится помощь?
– Да я буду орать, как резанный.
Кристина покачала головой.
– Что-то надвигается, - произнесла она. - Что-то страшное. И белые темнят, мне кажется, Красов что-то знает.
– Я его спрошу, - пообещал я.
5 глава
2 мая.
Терпеть не могу, когда от меня что-то скрывают, я это чувствую и начинаю беситься, а когда темнить начинает человек (или маг), от которого только и жди неприятностей, прямо мороз по коже…
Не скажу, что разговор с Акварелью меня так уж напугал. Ну, умру я, по ее словам, ну и что? Посмотрим еще, кто там умрет и когда.
А вот то, что Красов что-то скрывает, меня обеспокоило, в этом Акварель была полностью права. Не зря же он сбагрил мне Стаса, будь он неладен, вернее они оба.
И я не утерпел и немедленно переместился в офис.
– Где Красов? - спросил я у Федора, как всегда усердно дравивщего пол.
Слесарев заулыбался мне.
– Привет, привет. А у него переговоры, подожди чуток.
– С кем переговоры-то? - поинтересовался я.
– Столичные, - Федор пожал плечами, - не знаю я их.
Ты подожди, а то Петр Иванович просил никого не пускать.
– Мне можно. А они давно засели?
– Третий час.
– У-у, - протянул я, - тогда я просто обязан зайти.
Федор вздохнул:
– Кто ж Стихию удержит, - и перекрестился одновременно двумя руками.
Я опешил.
– Ты чего это? - не понял я.
– Вера такая, - поделился маг-уборщик.
– И в кого веришь? - не утерпел и спросил я.
– В Бога, В Кришну, - он даже благоговейно понизил голос, произнося это имя.
М-да, Слесарев у нас, выходит, кришнаит.
Что ж, не мое дело, верит, и пусть себе, если ему нравится. Только, что кришнаиты крестятся двумя руками, это не то, что подозрительно, но странно, это точно.
Я двинулся к двери кабинета.
– Может, все-таки не пойдешь? - окликнул меня наш верующий.
Я улыбнулся:
– Я не диктую тебе веру, а ты не диктуй мне правила, - и распахнул дверь кабинета Красова, как всегда, не постучав.
В помещении царил полумрак, а за столом сидели трое, как когда-то: пять лет назад.
